#Печенеги — #защитники Древней Руси

Долго размышлял над тем, как этот текст нужно озаглавить. На языке крутилось много чего, — выбрал, в итоге, то, что не должно никого обидеть.

Изначально-то хотел написать про вятичей... точнее, про тех вятичей, которые при Владимире Красно Солнышко поселились под Киевом. Есть у меня некоторые догадки насчёт того, почему о том, как они там поселились, в «Повести временных лет» упоминание есть:

И сказал Владимир: «Нехорошо, что мало городов около Киева». И сРустал ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их

А вот после этого вятичи под Киевом не упоминаются ни разу. И соответствующих височных колец в тех местах, естественно, никто никогда не находил.

Знакомство с «Ипатьевской» летописью натолкнуло меня на некоторые мысли о том, куда вятичи из-под Киева делись. Но прежде чем рассуждать об этом, — нужно, всё-таки, подробно объяснить, зачем они там появились. Как появились — примерно понятно: очень похоже на то, что вторая победа Владимира Красно Солнышко над вятичами была... особенной. Такой, после которой побеждённые, — и можно даже сказать, трижды побеждённые, — оказались около столицы победителей. Но вот почему князь Владимир Святославич легко согласился с тем, что разгромленные дикари теперь будут жить здесь, — в этом нужно разобраться. А для того, чтобы разобраться, — нужно вспомнить печенегов, половцев и историю взаимоотношений русских князей и... коренного населения Киева и окрестностей. Племени полян, которое потом стало называть себя «Русью».

Вернёмся, товарищ Читатель, в самое-самое начало.

Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами»

Сейчас не имеет значения, что в оригинале никакой «веси» не было. Важно, что даже у академика Лихачева, который очень старался расширить социальную базу «Древней Руси» (ну, чем больше племён «звали варягов», тем шире социальная база), не получилось запихнуть в число «звавших» одно очень важное племя... То самое, судьбе которого посвящено дальнейшее повествование: 

Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве
(...)
И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах — находники, а коренное население в Новгороде — словене, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик. И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян

Итак. Кривичи «варягов» звали, — об этом написано в «Повести временных лет», и это позже стали выдавать за «призвание варягов всем Русским Народом». Вятичи, судя по всему, «варягов» (русских князей) тоже к себе звали, — правда, в другое время, при других обстоятельствах и на совершенно иных условиях... и в «Повести временных лет» об этом не написано. Объединение вятичей с залесской (восточной, поволжской) частью кривичей со временем превратилось в русский (великорусский, российский) народ. Полесская (западная, днепровская) часть кривичей стала белорусским народом. «Призвание варягов» имеет отношение к истории Беларуси и России (причём упомянутое в «Повести временных лет» призвание касается, в первую очередь, именно Беларуси... там, собственно, до сих пор «варяг Рогволод» правит, и белорусы многое ему прощают), — а вот в Украине всё было совсем по-другому.

Население Киева варягов не призывало, — это не мне так хочется, это летописный факт (хотя многим нашим историкам очень хотелось бы, чтобы в летописи было написано что-то другое). И Аскольд и Дир, и, позже, Олег и Игорь, — сами приплыли. Поляне (киевляне) приняли их, согласились их кормить, охотно шли служить в их дружины, — но обязанными по отношению к русским князьям они себя не считали. Неоткуда было взяться обязанностям киевлян перед русскими князьями, — последние сами пришли. 

Поэтому-то когда Олег убил Аскольда и Дира, — киевляне... пожали плечами. Потом, когда на Киев пошёл со шведским войском внук Игоря Владимир (княживший в Новгороде и плативший дань шведам), — киевляне не стали сражаться за внука Игоря Ярополка. Вот поэтому-то под Киевом уже при Владимире стали появляться иностранцы. Сперва — кривичи, ильменские славяне (новгородцы) и чудь (эстонцы), потом — ещё и вятичи. На помощь своенравных киевлян киевские князья рассчитывать не могли, — а какую-то опору иметь хотелось. Впрочем, россияне (выходцы с территории будущей Российской Федерации) под Киевом не прижились, — и уже скоро их сменили Черные Клобуки.

А в числе этих «Черных Клобуков» были... печенеги: «Вячеславъ же, Изяславъ и Ростиславъ, послушавше дружины своея и Киянъ и Черныхъ Клобуковъ, и тако отрядиша Володимера брата своего по веже, съ Торкы, и съ Коуи, и съ Берендеи, и съ Печенегы, а сами пойдоша къ Треполю, и пришедше ко Треполю ту же и сташа на ночь. Утрии же день, якоже солнцю въсходящю, Вячьславъ же, Изяславъ и Ростиславъ пойдоша отъ Треполя Киеву, черезъ Борокъ» (ПСРЛ, II:60). Поначалу это племя воевало против Древней Руси... впрочем, всё с самого начала было не так однозначно: «В год 6452. Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев, — и нанял печенегов, и заложников у них взял, — и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя», — а в конце концов, часть печенегов стала жить под Киевом, влившись в ряды Черных Клобуков. То есть, из врагов «Древней Руси» печенеги превратились в её защитников. И даже защищали Киев от половцев...

Впрочем, чтобы рассказать об этом, нужно ещё кое-что пояснить. В силу того, что поляне не звали «варягов», а русские князья, правившие в Киеве, не могли опереться на местное население (киевляне охотно поддерживали князей, которые были в силе, но если на Киев шло большое недружественное войско, и вставал вопрос о том, чтобы сидеть в осаде, то древние украинцы, зачастую, предлагали своим князьям куда-нибудь удалиться), — всякая схватка за Киев превращалась в крупный международный конфликт, затрагивавший всю Восточную Европу. Это началось сразу после смерти Владимира Красно Солнышко, когда Ярослав (который не Окаянный, хотя после его прихода в Киев и «погорели церкви»; тут, знаете ли, товарищ Читатель, очень многое зависит ещё и от того, как рассказывать о том, что войско того или иного русского князя жгло церкви в Киеве или некоторых других местах... про воинов Андрея Боголюбского киевский летописец рассказал очень подробно, поэтому их поведение выглядит «зверской агрессией»), опираясь на помощь новгородцев и шведов, воевал против Святополка (который Окаянный), которому помогали поляки: «В год 6526. Пришел Болеслав на Ярослава со Святополком и с поляками. Ярослав же, собрав русь, и варягов, и словен, пошел против Болеслава и Святополка и пришел к Волыню, и стали они по обеим сторонам реки Буга», — тут, правда, киевляне («русь») ещё участвовали... видимо, поражение от поляков навело их на какие-то выводы.

Так или иначе, ко временам Юрия Долгорукого всё окончательно определилось. Во время междоусобной войны 1146 — 1154 годов российский (Суздальский) правитель Юрий Владимирович, после того, как его несколько раз позвали, пошёл на Киев вот с кем: «Гюрги же, въ сороме сына своего сжаливъ собе, рече "тако ли мне части нету въ Руской земли, и моимъ детемъ?" скупивъ силу свою и Половци, и пойде надеяся на Богъ, месяца июля въ 24, и иде на Вятиче» (ПСРЛ, II: 41); суздальцы и половцы — вот основа войска Юрия Долгорукого (который, к слову, был женат на половецкой «княжне», дочери хана Аепы)... вятичи («верховские») собственно в походе участия не принимали, — но, видимо, помогли войску Юрия быстрее добраться до места назначения (во всяком случае, больше никому из русских князей вот так запросто пройти на Вятиче почему-то не удавалось).

К тем же временам относится, похоже, единственная схватка половцев с рязанцами: «Услышавшю же Изяславу, яко Гюрги идеть въ помочь Святославу, и послася Изяславъ Мьстиславличь полемъ къ Ростиславу Ярославичю у Рязань, а самъ Изяславъ вседе на конь, на Святослава къ Новугороду иде, идеже бе Володимиръ и Изяславъ Давыдовича и сынъ его Мьстиславъ; послушавъ же Изяслава Мьстиславича Ростиславъ, и поча стеречи волости его. Дюрдеви же бысть весть, оже Ростиславъ воюетъ волость его, и пусти Дюрги сына своего Иванка въ Святославу, а самъ узвратися изъ Козельска» (ПСРЛ, II:26). Больше никаких войн половцев (которые кочевали много где, но преимущественно обитали на территории современной России, между Волгой и Яиком (Уралом)) против российских славян русские летописи не знают. Учитывая же, что на уговоры киевского правителя поддался (и пошёл воевать против Юрия Долгорукого) рязанский князь, а: «Въ то же лето поиде Гюрги съ сынми своими, и съ Ростовци, и съ Суждалци, и съ Рязанци, и со князи Рязаньскыми, въ Русь», — то есть, рязанци и князи Рязаньскыи частенько действовали отдельно друг от друга, — можно сделать вывод, что половцы вообще никогда не были врагами для российских славян.

А вот, кого собрал киевский правитель Изяслав, чтобы воевать против Юрия: «Изяславъ же пришедъ во Володимиръ, поча ся слати въ Угры къ зятю своему королеве, и въ Ляхы къ свату своему Болеславу и Межце и Индрихове, и къ Ческому князю къ свату своему Володиславу, прося у нихъ помочи а быша всели на кони сами полкы своими пойти къ Киеву, пакы ли самемъ не мочьно пойти будеть, а полкы своя пустять, любо с меншею братьею своею, или а и съ воеводами своими» (ПСРЛ, II:45). Венгры, поляки, чехи, — вот, кто должны были помочь Изяславу вернуться в Киев.

С одной стороны — будущие народы России, включая половцев; с другой — венгры, поляки, чехи. Посредине — «Черные Клобуки», включая печенегов. Вот — среднестатистическая междоусобица в «Древней Руси», среднестатистическая междоусобная война за Киев.

Коренные киевляне не были в восторге от поведения «Черных Клобуков»: «И отъ Торчина же и Володимеръ приде съ всими Черными Клобукы, и съ вежами и съ стады и скоты ихъ, и многое множество, и велику пакость створиша, оно ратнии, а оно свое, и манастыри оторгоша, и села пожгоша, и огороды вси посекоша; Вячьславъ же, Изяславъ и Ростиславъ повелеша Володимиру пойти съ Берендеи, и съ вежами и съ стады ихъ пойти ко Олгове, и сташа мьжи дьбрьми отъ Олговы оли и въ огороде святаго Иоана, а семо оли до Щковице, а Коуеве и Торчи и Печенези туда сташа отъ Золотыхъ воротъ по темъ огородомъ до Лядьскихъ воротъ, а оттоле оли и до Клова и до Берестоваго и до Угорьскихъ воротъ и до Днепра» (ПСРЛ, II:60), — но когда Юрий Долгорукий шёл на Киев с суздальцами и половцами, видели в них своих защитников.

...А через несколько веков украинские национал-кукушки так преподнесли россиянам историю собственного народа, которая была выдана за «общую», — что и половцы, и печенеги стали выглядеть «исконными врагами русских людей».