Некоторое время назад судьба забросила меня на юго-запад Москвы. Стоял я на остановке, ждал автобус... а в голове были мысли о древней истории России. Это, вообще-то, не очень хорошо, когда на работе думаешь о чём-то постороннем, — но моей работой тогда было ожидание автобуса, а о чём ещё думать-то...
Шёл снег, — и мне почему-то подумалось: а ведь точно так же он падал и тогда. За восемь веков, отделяющих наши дни от времён Междоусобной войны 1174 — 1177 годов... Войны, которую у нас в школе большей частью проходили мимо, — а это была, пожалуй, самая важная из всех русских междоусобиц, происходивших до Монгольского вторжения. Первая битва за Россию, — за то, чтобы Россия имела возможность родиться на свет. Битва, которую россияне... проиграли.
Так вот: за эти восемь веков на нашей земле изменилось очень многое. Даже снег здесь теперь, конечно же, имеет другой химический состав. Но он всё так же падает на Землю Вятичей, — зимы здесь всё такие же суровые.
Тогда, восемь веков назад, снег укрывал могилы павших, — а выжившим, скорее всего, казалось, что всё кончено. Что именно — они не знали: Россия ещё не родилась... и могла так и погибнуть, не родившись.
Вятичи проиграли битву, — но проиграли её так, что на стороне победителей некоторым пришлось задуматься. Князь Ярослав Всеволодович, отправленный в Рязань надзирателем, увидел, что местные относятся к своему князю — не так, как было принято на Руси (Киевской). Владимирцы уже изъяли князя, — но рязанцы всё так же готовы были сражаться и умирать за него. Как выяснилось, так было можно.
А во владимирской темнице умирал рязанский князь Глеб. Он мог получить свободу, мог даже снова где-нибудь княжить, — с одним условием: отказаться от Рязани. Подумаешь, отказаться от удела... но для князя Глеба Ростиславича Рязань была уже не уделом, а Родиной. А рязанцы, эти дикие вятичи, были его народом — народом, от которого нельзя отказаться, который нельзя предать... то есть, можно, конечно, — но только перестав быть порядочным человеком. И князь решил: чем «свобода» по-древнерусски — лучше умереть здесь.
И он умрёт. И сын его умрёт, — тоже во владимирской тюрьме. «Рязанская династия» погибнет, — но дело, которому служили рязанские князья, не пропадёт. Жертва рязанцев, — рязанцев, которые проиграли свою войну, потерпели сокрушительное поражение, потеряли всё, — разбудила мысль в некоторых из победителей.
До тех пор им всем казалось, что такое если где на Руси и возможно — то только в каком-нибудь Полоцке. Возможно, стратегическое решение: опираться на залесских кривичей, — было принято Юрием Долгоруким и Андреем Боголюбским именно под влиянием примера Полоцка, который был у них перед глазами. Залесские кривичи, в отличие от своих полесских родичей, не проявили, в итоге, особой способности к государственному строительству... да, собственно, и Полоцкий опыт, в конце концов, ничего выдающегося не породил, — прошу прощения у всех белорусов, но нынче даже их столица находится вовсе не в Полоцке. Зато дикари-вятичи, от которых никто ничего особенного не ждал, показали жизнеспособность своего государства. Показали, что новое государство можно построить с опорой на них, — это поняли князь Ярослав Всеволодович и его сын Александр... может быть, и Юрий Всеволодович (старший сын князя-Гнезда, последний суверенный правитель Владимира), тоже сделал какие-то выводы, только было уже слишком поздно.
Тогда, восемь веков назад, великорусский народ проходил жёсткую проверку на жизнеспособность. Жизнеспособность народа особенно ярко проявляется именно тогда, когда он терпит поражения, — в умении своевременно признать своё поражение, разобраться в причинах и устранить эти причины настолько быстро, насколько это возможно. А ещё — в готовности идти до конца, даже тогда, когда кажется, что уже потеряно всё.
Тогда, восемь веков назад, рязанцы потеряли всё. Холодная залесская зима была и зимой их государства — государства, потерпевшего поражение и раздавленного превосходящими силами Древней Руси. Эта зима наступила не только в Рязани — на всю Землю Вятичей падал снег, укрывая могилы павших. А живым казалось под этим снегом, что кончено всё, что никакой надежды уже нет...
Наше уважаемое государство велело 23 февраля не праздновать День Красной Армии, а чтить всех защитников Отечества. Что же... давайте их вспомним! Вспомним тех, чьи имена неизвестны, чей язык забыт, чей подвиг оплёван и проклят... тех, без кого не было бы России. И Красной Армии тоже не было бы, — потому что ей, такой, какой она была, возникнуть было бы просто негде.
Давайте их просто помнить.
Комментариев нет:
Отправить комментарий