Собиратели земель

Сегодня хочу ещё порассуждать о российско-украинских взаимоотношениях, сосредоточившись на определенных трудностях, возникающих время от времени в этих отношениях, и первопричинах, которые, как мне представляется, эти трудности вызывают.

Начать опять придётся с древней истории, — простите, товарищ Читатель, без неё никуда. Давайте снова представим себе Восточную Европу тысячу лет назад. Ещё нет ни России, ни Украины, — а есть племена. В частности, поляне, жившие вокруг Киева, — и вятичи, жившие там, где сейчас Москва... и южнее.

О том, что эти племена тогда, тысячу лет назад, находились в непростых отношениях между собой, я лишний раз напоминать не буду. Об этом сказано уже много раз. Сейчас — о том, как те события, которые происходили тысячу лет назад... влияют на современность. Настолько непосредственно, насколько вообще могут влиять на современность события, происходившие тысячу лет назад.

Прекращаю говорить загадками, постараюсь излагать настолько просто, насколько это вообще возможно. Помимо самих событий, происходивших в прошлые века, — есть ещё память о них. Иногда эта память становится частью школьной программы, — то есть, сведенья об этих событиях прошлого вносятся в учебники истории, учителя в средней школе более или менее навязчиво рассказывают о них.

В память россиян, — великорусского народа, русских в современном значении этого слова, — веками (в том числе с подачи интеллигентов киевского происхождения) вбивалось представление о том, что их история (история россиян, история России) «началась с Киева»... точнее, с Новгорода, откуда-де местная царская династия переехала в Киев и, стало быть, несколько веков делала историю (историю России) из Киева. Для тех же, кто на уроках истории, в основном, считал ворон, — а таковых среди россиян, к сожалению, большинство, уроки истории уже в «поздние» советские годы не пользовались большой популярностью, — существовала чеканная формула летописного происхождения: «Киев — мать городов русских». Не запоминая, зачастую, всё остальное, среднестатистический выпускник российской школы (советской или «постсоветской») это запоминал очень хорошо. Потому что мать, — а к матерям у россиян особое отношение.

Теперь вернёмся в современность. Вот живут россияне, — а рядом с ними украинцы. Большинство — там, вокруг Киева, некоторые — здесь. Россияне смотрят на них... а в голове у них сидит, что «Киев — мать городов русских»; и, в конце концов, россияне в определённых обстоятельствах начинают ожидать, что украинцы... поведут себя так же, как они. Ну, потому что один народ, историческое единство и так далее. А украинцы, в свою очередь... может и рады бы повести себя так, как хочется россиянам, — но... просто не могут. Потому что у них, — даже насквозь русскоязычных, — совсем другой психический склад. Россияне взывают к глубинам национальной памяти, силясь как-нибудь докричаться до древнего единства, — а украинцы, идя им навстречу, «ныряют» в эти самые глубины, но...

Самое же неприятное, — ради чего я опять этот разговор затеял, — состоит вот в чём. Помимо среднестатистического российского школьника, который на уроках истории либо считал ворон, либо добросовестно заучивал, чтобы ответить и отвязаться, — есть ещё и меньшинство. Те, кто и учебник читали вдумчиво, и учителей слушали внимательно; с такими людьми происходит нечто... ещё более неприятное, чем с повзрослевшими среднестатистическими учениками.

Потому что школьная история даёт россиянам очень большое поле для размышлений, — но с чёткой границей, которую переходить нельзя. Эта граница определяется той самой формулой: «Киев — мать». Выпускник российской школы может смотреть на российскую историю как угодно, — но он обязан считать, что «история России началась с Киева». Ну, а раз надо — значит надо. И россияне, — те, которые пытаются размышлять над историей, — начинают... смотреть на древнюю историю Украины, как на свою собственную. Приписывая древнерусским (киевским, украинским) князьям действия и намерения российских правителей. «Мы бы действовали вот так», — с этой точки зрения россияне смотрят на события, описанные в «Повести временных лет», и придумывают этим событиям смысл, которого в них не было.

В частности, российские правители занимались собиранием земель. Наиболее успешно этим занимались московские князья, позже ставшие царями; но и до них тем же пытались заниматься правители Рязани, в частности — Глеб Ростиславич. Героическая попытка рязанцев собрать русские земли в конце XII века закончилась поражением, память об её участниках была смешана с грязью... в нашем уважаемом государстве вообще как-то не принято чтить тех, кто отдал свои жизни за единство России; часто ли, например, добром вспоминают москвичей, погибших на Шелони? Присоединив к Москве Северо-Восточную Русь, москвичи не занимались этническими чистками, — за что и... получили благодарность. До сих пор получают... Ладно, не будем о грустном, — сейчас не об этом.

Итогом собирания земель вокруг Москвы стало возникновение Российского государства. И россияне, которым вколотили в голову, что в истории России был «Киевский период», начинают... приписывать киевским правителям то же самое «собирание земель». Россияне читают «Повесть временных лет» с изначальным, ни на чём не основанным убеждением в том, что там описана древняя история именно их государства, — и, разумеется, вычитывают там, что, например, «возложение дани» правителями полян на соседние племена «означало» включение в состав Единой Державы. После чего, для закрепления «вывода», рисуются «красивые» карты «Империи Рюриковичей со столицей в Киеве», включающие в себя части территорий современных Беларуси, России и Украины, — карты, не имеющие никакого отношения к истории.

Между тем, если читать «Повесть временных лет», как она написана, — а не выискивая там «между строк» смыслы, которым неоткуда было взяться, — то станет понятно: Украина не стала когда-то «Казачьей державой», какой была в составе сперва польско-литовского государства (Речи Посполитой), затем Русского царства и Российской империи, — а всегда только ею и была. Киевские князья были, по сути дела, предводителями казацких войск, которые время от времени ходили походами то на юг (на Византию), то на восток (в Землю Вятичей), то на запад (в Польшу). У этих древних казаков были города, там строились (иногда приглашёнными из-за границы мастерами) церкви, — но ни о каком «собирании земель» даже речи не шло; племена, которые они обкладывали данью, продолжали жить, предоставленные сами себе, никакое «распространение русской культуры» седи них даже не предполагалось. Более того: те правители, которые пытались заниматься чем-то подобным... быстро теряли популярность и плохо заканчивали. Про Святополка Окаянного я уже рассказывал, — но он был не первым. До него был правитель с похожим именем — Ярополк Святославич. Начало его деятельности: «Когда Владимир в Новгороде услышал, что Ярополк убил Олега, то испугался и бежал за море. А Ярополк посадил своих посадников в Новгороде и владел один Русскою землею»; а вот, чем всё закончилось: «И пришел Владимир к Киеву с большим войском, а Ярополк не смог выйти ему навстречу и затворился в Киеве со своими людьми и с Блудом, и стоял Владимир, окопавшись, на Дорогожиче — между Дорогожичем и Капичем, и существует ров тот и поныне», — киевляне не захотели сражаться за «собирателя земель». Они охотно участвовали в набегах: «Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь» (...) Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев, — и нанял печенегов, и заложников у них взял, — и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя», — а вот «собирание земель» не вызывало у них никакого энтузиазма...

Русские князья много где пытались что-то строить, — и нигде, кроме Москвы и Рязани не построили ничего, похожего на Россию. Потому что дело не в какой-то мистической способности князей Rus к государственному строительству, — дело в племенах (народах), которыми эти самые Rus правили. Прихожу к выводу, что я ошибся, когда говорил, что победа Твери в схватке с Москвой привела бы к возникновению Российского государства на каких-то других основаниях. 

Не привела бы, — потому что в «Твери» не было намерения строить Россию. Точно так же, как не было намерения строить Россию даже во «Владимире» (Великом княжестве Владимирском), которому «Тверь» (Великое княжество Тверское) наследовало. В той самой междоусобице конца XII века кривичи победили вятичей, Глеб Рязанский умер во владимирской тюрьме, — и... победители даже интегрировать Рязань толком не смогли, потому что и мысли такой не имели. У них были другие мысли: Всеволод-Гнездо, всеобщий любимец, поделил землю между сыновьями (которых у Князя-Гнезда было много, почему его и прозвали «Гнездом»), так что каждый более-менее крупный город получил своего собственного князя; сыновья, разумеется, получили от отца наказ не ссориться между собой, — но почему-то перессорились друг с другом, а «результатом стала междоусобная война, длившаяся четыре года и охватившая всю Северо-Восточную Русь». Через некоторое время проверить боеспособность войска Великого княжества Владимирского пришли монголы, — и оказалось, что не так уж она и высока, эта боеспособность (ну, а какой умник решил дать монголам решающее сражение именно под Коломной, то есть на землях вятичей, которых владимирские правители обижали, об этом история умалчивает).

Мысль о собирании земель была только у вятичей. Причём, судя по арабским источникам, эта мысль появилась у вятичей... задолго до того, как они стали русскими. Ещё в очень-очень древние времена правитель Хордаба (повторю, я исхожу из того, что «Хордаб», «Корьдно» и «Мъсков» — это разные названия одного и того же города) имел звание «свиет-малика», правителя всего света. То, что арабы, рассказывая о вятичах, описывают на удивление «правильно» (с российской точки зрения) устроенное государство, от взора наших историков не уклонилось. О том, как они вышли из возникшего в их головах в связи с этим когнитивного диссонанса, уже говорилось: «Наш источник дает некоторые сведения и о славянских городах. Конкретно упомянуты два города. Первый из них, название (искаженное) которого сохранилось в форме Ва.т (Ибн Русте), Вабнит («Худуд»), Вантит (Гардизи) ... Взамен А. Я. Гаркави высказался за отождествление этого города с Киевом. Сохранившиеся варианты арабского написания этого города вполне могут быть искаженным названием Киева. Гипотезу А. Я. Гаркави позднее активно поддерживал видный ориенталист И. Маркварт. Мне кажется, что на этой точке зрения можно остаться и в настоящее время»; до того, что в древнееврейских источниках искажённое название Киева звучало, как «Иерусалим», а в латинских, соответственно, «Рим», — наши историки пока не додумались.

Напоследок замечу, что из всех славянских народов собрать более-менее устойчивое многонациональное государство получалось только у россиян (вятичей)... и поляков. Попыток было немало (из совсем недавнего: Чехословакия, Югославия), — и везде что-то шло не так. В связи с этим трудно не вспомнить летописное замечание: «...радимичи же и вятичи — от рода ляхов»...

И совсем последнее. Мысль о «собирании земель» близка россиянам, — и совсем не близка, например, украинцам. В этом нет ничего страшного. «Страшное» начинается, когда россияне, взаимодействуя с украинцами, начинают ожидать от них «традиционно русского» отношения к жизни вообще и, в частности, к «собиранию земель». У украинцев призыв поучаствовать в «собирании земель», близкий россиянам, вызывает непонимание, чреватое конфронтацией.