Империя Кукушки

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: нижеследующий текст может оскорбить чувства поклонников Российской империи и верующих в Триединый Русский Народ. Если Вы, товарищ Читатель, относитесь к числу верующих в Триединый Русский Народ или любите Российскую империю, — прошу Вас немедленно прекратить чтение.

Согласно народным поверьям, — распространённым, кажется, среди всех славянских народов, — птица кукушка может «ответить» человеку на вопрос, сколько тому жить осталось. А ещё эта птица известна, — в том числе и самым «простым» людям, - по своей повадке подбрасывать свои яйца в чужие гнёзда. И это — не поверье, а научный факт. Кукушки своих птенцов не высиживают, — они предоставляют эту почётную обязанность другим птицам... и проявляют немалую изобретательность для того, чтобы убедить этих других птиц заботиться о новых поколениях кукушек.

Было когда-то такое государство, располагавшееся в том числе и на территории России: «Российская империя». По названию — «Российская империя», а по сути своей — Священная Киевская Империя Трехголового Русского Народа. Управлялось это государственное образование из города-героя Ленинграда, который в этой империи назывался «Санкт-Петербургом».

Сразу пояснение: при обсуждении соответствующей концепции я больше не буду называть россиян, украинцев и белорусов «триединым народом», — чтобы не оскорбить чувства верующих. В России немало людей, истово верующих в «Триединый Русский Народ», — но есть ещё и христиане, и их тоже немало (некоторые, правда, в установленном нашим уважаемым законодательством порядке признаны Иностранными Агентами, но чувства есть и у них). А «триединство» — это понятие как раз из христианского богословия. В общем, чтобы никого не обидеть, выдуманный имперскими пропагандистами народ я, отныне, буду называть «трехголовым».       

Гербом «Российской империи» был двухголовый орёл... ну, в смысле, орёл с двумя головами. Этот имперский орёл, внешне, совсем не был похож на кукушку. И, казалось бы, кукушка никак не может быть символом этого славного государства, любимого многими россиянами. Но...

О том, как «Российская империя» возникла, я уже рассказывал. Вкратце: представители вятического (московского) «простонародья», возглавленные одним из представителей царской семьи, который не имел формальных прав на престол, разрушили государственный порядок Русского («Московского») царства. После этого наиболее «горячих» представителей московской «черни» царь вывез на север (где, собственно, был основан город Ленинград). Осмотревшись вокруг себя, лучшие представители «черного люда» решили, что нужно брать от жизни всё. Весь остальной московский (и вообще российский) «горючий человеческий материал» постепенно сгорел в многочисленных имперских воинах. Так было построено здание «Российской империи».

А теперь настало время поговорить о духовной стороне. О том, кем и как была создана идеология «Российской империи». Если материальной стороной занимались, преимущественно, потомки вятичей, — то над духовной составляющей работали... представители совсем другого восточнославянского племени.

Вернёмся, товарищ Читатель, мысленно немного назад. Революция Петра Великого закончила собой российский «Бунташный век», — а в разгар этого «Бунташного века» в России случился церковный раскол. Сравнительно небольшая, — к сожалению, — группа церковных деятелей, сплотившаяся вокруг патриарха московского Никона, занялась наведением порядка в богослужебных делах. «Вековые традиции» были выброшены на свалку. Значительная часть российского духовенства не поддержала действия Никона, предпочтя традиционные ценности, — а многие из тех, кто не выступил против реформ патриарха открыто, оказались, тем не менее, в растерянности.

Понимая, что среди россиян он опоры не найдёт, — патриарх обращается за помощью к украинцам: «По воле патриарха Никона (Минова) в середине XVII века для участия в правке церковных книг и обрядов в Москву пригласили иеромонаха Епифания (Славинецкого), других киевских чернецов, известных своей ученостью и вне Киева». Как раз в то время Украина воссоединилась с Россией, — и:

В дальнейшем проникновение духовенства из западных губерний только расширялось. В 1700 году Петр I назначил украинских духовных лиц на ключевые посты в объединенной церкви (возвышение украинцев в дальнейшем продолжалось вплоть до эпохи Екатерины II). Им отдавалось предпочтение как более грамотным и склонным поддерживать реформы Петра. Долгий срок они занимали большинство архиерейских кафедр. Российские «прелаты» оттеснялись на задний план, что вызывало враждебные чувства к приезжим, сказавшись уже при Никоне

Патриарх Никон в своих духовных поисках шёл всё дальше, подходя, как я предполагаю, к опасным выводам. Дальше позволю себе высказать ещё несколько предположений, на которых, разумеется, не настаиваю. Ещё раз: это — мои предположения. 

Никон по национальности был «мордвин»-эрзя. А представителям финских народов свойственно особое отношение к религии: они обладают повышенной склонностью к тому, чтобы разбираться в «мелочах» и докапываться до сути. В Эстонии, например, есть малочисленная православная церковь, состоящая из этнических эстонцев и подчиняющаяся Константинопольскому патриархату... там всего человек триста, но с остальной «массой эстонских христиан» они не «перемешались». Точно так же и в Финляндии значительная часть карел остаются православными, — хотя казалось бы. Возможно, и народ мурома, приняв крещение, начал задавать муромским Рюриковичам вопросы, — и вопросы муромской общественности оказались настолько неприятными, что эти русские князья, в конце концов, почли за лучшее сбежать в Рязань, где вопросов не задавали (а за муромой, через некоторое время, пришли кривичи, после чего от муромы осталось только название).

Вот и у патриарха Никона при глубоком погружении в тогдашнюю российскую церковную жизнь, по всей видимости, начал зарождаться в голове вопрос: а россиян, как народ, вообще когда-нибудь крестили? От которого уже недалеко было до сомнений в полезности царского рода для народа... В общем, в итоге патриарх Никон зашёл слишком далеко и оказался в немилости. А в Русской Церкви «сверху» оказались... те, о ком уже говорилось выше. Уроженцы Украины. Которые значительно лучше россиян разбирались в богослужебных вопросах (это чистая правда; вообще, нужно понимать, что то, о чём речь пойдёт ниже, касается не всех представителей украинского духовенства, и уж тем более не всех православных священников вообще... но, увы, касается это статистически значимой части представителей украинского духовенства, и не только его), — но...

Была у этой части украинской интеллигенции одна особенность... точнее, у неё было две особенности — две особых психологических установки, которые возникли ещё тогда, когда древние украинцы (летописные поляне) принимали христианство.

Прежде, чем продолжить, настоятельно прошу каждого, кто боится, что его чувств будут оскорблены, прекратить чтение.

Первая психологическая установка племенного жречества полян, унаследованная определённой («восточной») частью украинской интеллигенции, выражается словами из «Повести временных лет»: «Сим же, Хам и Иафет разделили землю, бросив жребий, и порешили не вступать никому в долю брата, и жили каждый в своей части». Может показаться, что они «заимствованы из Библии», — но в Библии ни про какие «свои части» ничего нет; просто для племенного жречества полян это вот было настолько важно, что даже библейский текст был подвергнут «редактированию». Полянам противна была сама мысль о «собирании земель» и последующем слиянии многих народов в единый народ; поэтому, в итоге, и в «Российской империи» идеологи её строительства делали всё возможное для того, чтобы за каждым присоединяемым народом оставалась своя часть, отделённая от других. В России, собранной вятичами, у множества населяющих её народов (вятичи, в отличие от моих соплеменников-кривичей, не имели склонности к вырезанию живущих по соседству племён) возникло-таки чувство единства, — и Россия не развалилась ни в «Смутное время», ни в 1917 году, ни в 1991-ом. О «Российской империи» того же сказать нельзя.

Вторая психологическая установка племенного жречества полян, унаследованная определённой («восточной») частью украинской интеллигенции, не была чётко выражена словами... ну, то есть, в «Повести временных лет» она не высказана отдельно. Просто вся «Повесть временных лет» является выражением этой установки: «Чего изволите, ваше княжеское величество?». Нужно было киевскому князю Ярославу, который не Окаянный, найти в библейском тексте «обоснование» для исключавшего всякое «собирание земель» разделения русской земли на «отчины» — и в Киево-Печерской Лавре его «нашли». А что не нашли, — то просто сами придумали. Вот, для наглядности, оригинал: «И сказал Господь [Бог] Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему? И сказал [Господь]: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле. И сказал Каин Господу [Богу]: наказание мое больше, нежели снести можно; вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня. И сказал ему Господь [Бог]: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь [Бог] Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его. И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Едема» (Быт 4:9-16); а вот, как те же события изложили в Киево-Печерской Лавре: «Кровь брата моего вопиет к тебе, Владыка! Отомсти за кровь праведника сего, как отомстил ты за кровь Авеля, обрек Каина на стенание и трепет: так обреки и этого» («Лаврентьевская летопись», перевод академика Лихачева). Разница понятна?

В библейском тексте наказанием за братоубийство было вечное скитание с обязательным сохранением жизни. Древне-украинским идеологам это показалось слишком сложным, — и они придумали свою собственную историю Каина, где братоубийца просто «стенает и трепещет». Затем эту выдуманную «священную историю» кое-как пристегнули к междоусобным стычкам русских князей, «вывели» из неё, что всякое нанесение одним представителем княжьего рода какой-либо «обиды» другому представителю того же рода (особенно брату) является тяжелейшим грехом... а потом получившееся добро пришло на территорию России, и этим добром много раз тыкали рязанских князей (цитата: «Того же лета въстави дьявол вражду, искони ненавидяй добра роду человеческу, и боряся съ хотящими ся спасти, якоже въ прежняя дни Каина на Авеля брата своего, а потомъ Святополка на Бориса и Глеба власти ради, абы единому власть прияти, а братью избити, тако и сихъ подоостри, Романа, Игоря, Володимера на Всеволода и Святослава, на меншею брату; и бысть крамола зла вельми въ Рязани, братъ брата искаше убити, пославше къ нима, звахуть ею къ собе на советъ лестью, абы како яти ею», — ПСРЛ, I:169), когда те пытались построить Российское государство, ещё до Монгольского нашествия.

Русская Церковь после отстранения патриарха Никона переполнилось «жизнью в своей части» и «княжеским изволением». Переполнилась настолько, что, в конце концов, царю (императору) Петру это «Жили в своей части» и «Чего изволите?» надоело, — и Московский патриархат был разогнан (упразднен), а на его месте возникла «Духовная коллегия» (она же «Священный Синод»). После чего, наконец, состоялось крещение российского народа, — под запись (в метрические книги). Вот только идеологи украинского происхождения из Москвы никуда не уехали.

У Вас, товарищ Читатель, вполне мог возникнуть вопрос: а причём тут кукушки. Так вот. Объясняю. Представители «восточной» украинской интеллигенции, отказавшиеся от родного языка и перебравшиеся в Москву, повели себя... ну, нельзя конечно сказать, что совсем как кукушки, — но что-то общее есть. Они в российское «гнездо» принесли свою историю (историю «Киевской Руси»), — а что касается российской... Что сделали украинские национал-кукушки с российской историей, наглядно показывает известный памятник «Тысячелетие России»; на «памятнике в честь тысячелетия российской государственности» почему-то не нашлось места ни Юрию Долгорукому, ни Андрею Боголюбскому, ни Даниилу Московскому (а уж про Вятко и Ходоту я вообще молчу), — зато нашлось место множеству выдающихся исторических деятелей, воевавших против вятичей. И сразу, чтобы было понятно: этот памятник изготовили не украинцы; этот памятник изготовили россияне, воспитанные идеологами украинского происхождения. 

Напоследок скажу, что на территорию России вышеупомянутые идеологи приходили четырьмя «волнами». Первая связана с появлением первых российских Рюриковичей. Когда на территории России появились русские князья, — с ними пришли представители духовенства. Они особо не пытались проповедовать среди «простых» россиян, — но на князей определённое влияние имели... а ещё большее, конечно же, на летописцев. Когда в той же «Лаврентьевской летописи» с чувством описывается, как владимирский князь-«Гнездо» пустыми творил земли, населённые вятичами, — понятно, чьё влияние тут прослеживается. Вторая — после воссоединения Украины с Россией и раскола в Русской Церкви (об этом подробно рассказано выше). Третья случилась в последние годы жизни Сталина, когда в Москву стали перебираться из Украинской ССР люди, работавшие вместе с Хрущевым; в дальнейшем они избавились от Хрущева, — а секуляризованные установки племенного жречества полян восторжествовали по всему Советскому Союзу... и торжествовали, пока Союз не кончился. Наконец, Четвертая «украинская волна» пришла в Россию... в ходе «Болотных» событий; тогда украинская общественность, возглавляемая «прогрессивной социалисткой» Витренко, ринулась спасать Россию от «оранжевой чумы»; украинские идеологи не скрывали, что ожидают от нашего уважаемого руководства ответной любезности, всяческой помощи в борьбе с украинской «оранжевой чумой», — каковой они, в итоге, не дождались и очень этому удивились (некоторые и по сей день в себя не пришли).