Сегодня, товарищ Читатель, я подробно расскажу Вам о том, почему считаю название «Корьдно», встречающееся во вкравшемся в «Повесть временных лет» Поучении Владимира Мономаха, одним из имён Москвы. Тех, кто верит (верует) в существование Супер-Пупер Союза Племен «Русь» и Трехглавый Русский Народ, — мои рассуждения едва ли убедят... И буду откровенен: у меня нет цели переубедить верующих в «Киев-Мать Городов Русских». Таких людей переубедить невозможно, — но их убеждения разделяют не все. К счастью. Я всё ещё надеюсь, что до древней истории России (Великороссии) есть дело не только мне одному.
Итак, «Корьдно». В источниках это название встречается один раз: в «Поучении» Владимира Мономаха, — и больше нигде. В «Поучении» об этом городе не говорится ничего, кроме того, что он находится «в Вятичах»... нет, например, указаний на то, что воины Мономаха его сожгли или хотя бы взяли... в «Поучении», если читать внимательно, вообще нет указаний на то, что между именно этим киевским князем и вятичами шли какие-либо боевые действия.
Что, Владимиру Мономаху под конец жизни стало стыдно за «братоубийственную войну» против вятичей? Никаких признаков этого «Поучение» не содержит (если Мономаху за что-то становилось стыдно, он каялся, но за «хождение в Вятичи» ему явно не было стыдно), и вообще этого не было и не могло быть. Ненависть к вятичам сохранялась в тех кругах, где составлялись русские летописи (а «Поучение» Мономаха, ещё раз на это укажу, вкралось в «Повесть временных лет»), очень долго после Мономаха; незадолго до Монгольского нашествия, например, русские князья похвастались налётом на... Серенск: «Въ лето 6740. Поиде князь великый Гюрги къ Сереньску, и стоявъ станомъ на Уполозехъ, и възвратися въ Володимерь; Ярославъ же и Костянтиновичи идоша къ Сереньску, градъ пожгоша, людемъ избегшимъ, ино же много воеваша, възвратишася въсвояси» (ПСРЛ, I:196), — а Серенск... в те времена, конечно, не был деревней, как сейчас, но это был не очень большой город. О том, как земли, населённые вятичами, творил пустыми владимирский князь Всеволод-«Гнездо», в «Лаврентьевской летописи» говорится дважды: один раз — в связи с нападением владимирцев на волость черниговских князей (то самое «последнее летописное упоминание вятичей»), второй — в связи с очередной войной владимирцев против Рязани («Того же лета иде великый князь Всеволодъ Юргевичь, внукъ Володимерь, на Рязань, съ Ярославомъ Володимеровичемъ съ своякомъ своимъ, и съ Володимеромъ Муромскымъ Юргевичемъ, и Всеволодъ Глебовичь изъ Коломны иде съ ними на братью свою; и перебродивше Оку, идоша Копнову, и взяша села вся и полонъ многъ, и възвратишася всвояси опять, землю ихъ пусту створивше и пожгоша всю», — ПСРЛ, I:171)... примечательно, что Всеволод-Гнездо, вообще-то, воевал много с кем (например, с Волжской Булгарией), но вот землю пустой творил только там, где жили вятичи.
В общем, своими успехами в Земле Вятичей у русских князей принято было хвалиться... но никто из них почему-то не похвалился тем, что сжёг или хотя бы взял «Корьдно». Именно тогда, когда в русских летописях начали упоминаться другие вятические города, — город «Корьдно», промелькнув в «Поучении» Мономаха, оттуда просто исчез. Зато там появился город «Москов», — и именно в связи с деятельностью сына Владимира Мономаха Юрия (Долгорукого). Ну, то есть, отец ходил к «Корьдну», — а сын как-то нашёл общий язык с жителями «Москова». Совпадение? Я лично предполагаю, что никакое это не совпадение. Примечательно, что Владимир Мономах не считал нужным пояснять, а где именно находится «Корьдно»... а его сын Юрий Долгорукий точно так же использовал название «Москов», приглашая туда соратников, которые должны были знать, куда им идти, чтобы прийти к Юрию.
К слову. Самое первое летописное упоминание Москвы (под общеизвестным именем) — это в «Ипатьевской» летописи. А вот — одно из первых упоминаний российской столицы в «Лаврентьевской» летописи: «И поидоста преди два, Михалко Гюргевичь и Ярополк Ростиславичь, утвердившеся межи собою, давши старейшиньство Михалку, и целовавше крестъ у епископа Черниговьскаго изъ рукы; и приехаста на Москву» (ПСРЛ, I:158). Речь идёт о событиях, случившихся в 1175 году, вскоре после убийства Андрея Боголюбского; для Владимира кое-как подыскивают новых князей, — и, присягнув на верность народу, эти князья первым делом отправляются именно в Москву. По мнению наших ученых, Москва к тому времени существовала всего 28 лета, — но, тем не менее, новые владимирские князья почему-то первым делом отправились именно туда. Хорошо-хорошо, им было по дороге, — но разве больше остановиться было негде? Мне что-то подсказывает, что Москва просто уже тогда занимала в Залесье особое положение.
Гораздо проще, как ни странно, обстоит дело с городом «Хордабом», о котором упоминали арабские исследователи. Потому что арабы не всегда правильно воспроизводили его название, зато сообщили важную подробность:
Хордаб – большой город и место пребывания царя (...) Царь этот имеет верховых лошадей и не имеет иной пищи, кроме кобыльего молока. Есть у него прекрасные, прочные и драгоценные кольчуги. Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжение трех дней проводится торг, покупают и продают (...) У царя (малик) есть верховые лошади, и он питается их молоком. Город, в котором он сидит, называется Хадрат (Хорват?), и в нем ежемесячно три дня длится торг
В городе «Хордабе» (он же «Джавраб», он же «Хадрат»... записывать за марийскими свидетелями арабам было нелегко), где пребывал царь славян, — согласно арабским исследователям, — каждый месяц проводился стратегически значимый торг.
А теперь вспоминаем историю центра Москвы. Самого центра. Это же все знают (просто не все любят вспоминать): «...еще в ХIII - ХIV веках, торг вели вообще... внутри Кремля. Ну представьте себе: на Соборной площади рядом с царскими палатами громоздились лавки, где продавали муку, мед, пеньку, хомуты и прочие нужные в хозяйстве товары. Только в начале ХV века, при царе-батюшке Иване III, который, собственно, был строителем современного Кремля, всю торговлю выселили наружу, за кремлевские стены», «первое название нынешней Красной площади — Торг». Московская археология свидетельствует: весь центр Москвы с глубокой древности («Археологами доказано: в XII веке здесь сформировалась рыночная площадь») был одной большой торговой площадкой (следы оживлённой торговли обнаружены, например, на Софийской набережной). Не удивлюсь, если когда-нибудь совершенно случайно выяснится, что торговать туда ездили со всей Земли Вятичей...
Комментариев нет:
Отправить комментарий