Сегодня мне почему-то захотелось поразмышлять о войне. Ну, такой войне, которая не имеет вообще ничего общего с нашей уважаемойСпециальной Военной Операции, настолько сильно отличается от неё, что это даже выразить трудно... Надеюсь, понятно объяснил.
Уже больше двух лет назад, — когда в нашей жизни ещё не было многого такого, что сейчас превратилось в обыденность, — я фантазировал насчёт того, что в нашем уважаемом государстве могут захватить власть какие-то нехорошие люди,
которые развяжут агрессивную войну... но не для того, чтобы что-то
захватить «вовне», а для того, чтобы нанести вред народу (именно народу
России), убить побольше людей (особенно сильных, боеспособных) и свести с
ума, вогнать в безумие — выживших.
Не знаю, московская погода тому виной... или просто события последних недель вызвали у меня сильные переживания, которые смешались с размышлениями о русских древностях (свыкнуться с мыслью о Вятии мне не так уж легко)... но, в общем, на днях я заснул прямо среди бела дня. Сидел, читал что-то, — и отключился. А в этом состоянии мне приснился сон, никак не связанный с текущей политической обстановкой... особенно с событиями нашей уважаемойСпециальной Военной Операции — вообще ничего общего; прямо совсем-совсем. Это даже странно как-то, — жить в Эпоху нашей уважаемой Специальной Военной Операции... и вдруг увидеть сон, который вообще никак с ней не связан. Вот как мне после этого не поделиться с Вами, товарищ Читатель, содержанием этого сна?!
Предлагаю Вам, товарищ Читатель, продолжить движение по пути отрицательного познания Сущности нашей уважаемойСпециальной Военной Операции. Познать её непосредственно может только узкий круг посвящённых лиц, — а нам, простым людям, остаётся только пытаться как-нибудь приблизиться к искомому пониманию через размышления о военных конфликтах, не имеющих с нашей уважаемой Специальной Военной Операцией ничего общего, и армиях, не имеющих совершенно ничего общего с нашей русскойОсвободительной Армией.
Как Вы, товарищ Читатель, знаете, я стараюсь не частить с обсуждением событий нашей уважаемойСпециальной Военной Операции, — эти события имеют величайшее историческое значение, тут суета и спешка просто неуместны, — но об этом, ясное дело, не сказать не могу... В общем, 21 ноября 2024 года наше уважаемое государство нанесло по территории Украины удар Баллистической Ракетой Средней Дальности «Орешник»:
Вы, товарищ Читатель, только не смейтесь, хорошо? Впрочем, можете и смеяться, если хотите, — не обижусь. Дело в том, что мне опять приснился сон, никак не связанный с текущей политической обстановкой, — и, в особенности, с обстоятельствами нашей уважаемойСпециальной Военной Операции. Сам себе удивляюсь: вот вроде я и сознательный такой гражданин, за политикой слежу, даже внимательно, — но почему-то снова и снова снятся сны, не имеющие никакого отношения к текущему моменту. И, в то же время, они яркие такие, — потом невозможно не поделиться с окружающими.
В этот раз сон, к счастью, был не про какие-то далёкие государства... нет, всё как будто происходило здесь, — хотя и не сейчас, потому что сейчас, когда весь наш народ поднялся на тот высочайший нравственный уровень, на который поднялся, такое, конечно же, невозможно. Но вот во вчера, — по историческим меркам, — могло что-то подобное и произойти. В общем, увидел я мужика... толком его даже не рассмотрел, — да и что мне мужиков рассматривать; только знаю, что этот наш мужик был ни капельки не похож на Нашего Воина-Героя, являл собою даже полную противоположность Нашего Воина-Героя. Неважно, как он выглядел, — важно, что он выпил. Для храбрости или просто ему тяжело было, — не знаю; выпил. И, стало быть, выпив, — пошёл ломиться в чужую квартиру.
Некоторое время назад, — когда в Москву, наконец-то, пришло похолодание, — я, представьте себе, товарищ Читатель, опять заснул среди бела дня. Сидел, так сказать, никого не трогал, — и вдруг отключился. И приснился мне сон...
Как Вы, возможно, уже догадались, не опять приснилась эта страна, которая совсем-совсем ничего общего не имеет с Этой Страной. Эта страна, которая мне приснилась, настолько непохожа на наше уважаемое государство, что я даже удивился: как это мне, жителю Этой Страны и современнику нашей уважаемойСпециальной Военной Операции, вообще может такое сниться...
Почему-то захотелось опять предаться отвлечённым размышлениям. И не каким-нибудь — а продолжающим те, с плодами которых я Вас, товарищ Читатель, знакомил пару месяцев назад. Вновь повторю, что к текущему моменту это не имеет совсем-совсем никакого отношения.
Давайте опять, как и в прошлый раз, вообразим совершенно несправедливую войну... такую, которая не имеет ничего общего с нашей уважаемой Специальной Военной Операцией. Настолько ничего общего, что об этом, с одной стороны, вроде бы и говорить излишне, — но, с другой стороны, не отметить это тоже нельзя.
Сразу оговорюсь, что под «правыми» в заголовке подразумевается не политическая ориентация. Как сделать правых левыми, — желающих «законсервировать» текущее состояние общества превратить в сторонников и творцов необходимых обществу преобразований, — это отдельный вопрос, совсем другой... А сейчас под «правыми» я подразумеваю тех, кто (изначально) действовал правильно, на чьей стороне изначально была правда.
Ещё обязан сказать, что мои сегодняшние размышления не имеют НИКАКОГО, — вот совсем-совсем, — отношения ни к нашей уважаемойСпециальной Военной Операции, ни, тем более, к тем событиям, которые ей предшествовали, то есть Героической борьбе Народа Донбасса за Особый Статус в составе Украины. О Специальной Военной Операции попробую что-нибудь сказать завтра, а сегодня — совершенно не про неё.
Сразу должен об этом сказать, дабы меня не поняли неправильно: мой сегодняшний текст не имеет никакого отношения к деятельности экстремистских (! — особо обращаю на это внимание), террористических (!) организаций «Легион «Свобода России»» (экстремистская, террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации) и «Русский добровольческий корпус» (экстремистская, террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации), деятельность которых на территории Российской Федерации, как известно, строго запрещена. Эти организации творят ужасные дела, и эти дела, которые они творят, столь ужасны, что мне даже не хочется говорить о них лишний раз. Кроме того, террористов из этих организаций никак нельзя назвать героями... то есть, вообще никак нельзя их так назвать, — хоть у нас в Этой Стране и свобода слова, но за положительную оценку деятельности этих вот ужасных людей полагается наказание, и это очень правильно. Тех же, о ком будет мой рассказ сегодня, можно назвать русскими героями, — во всяком случае, таково моё личное убеждение.
Следующее, о чём нужно сказать, — это то, что, по всей видимости, «капитана Гусева» никогда не существовало в действительности. Во всяком случае, доводов в пользу того, что незадолго до окончания Второй Мировой войны венгерский писатель-коммунист Бела Иллеш просто выдумал этот образ, на сегодняшний день существует больше, чем доводов в пользу противоположной точки зрения. Тем не менее, подвиг капитана Гусева совершался в действительности, — хотя и выглядел не так красиво, как в публицистике.
Почему я сегодня вспоминаю об этом? События нашей уважаемойСпециальной Военной Операции тут совершенно ни при чём, хотя... укрепление дружбы и братства между Россией и Венгрией, произошедшее в последнее время, с этими событиями, всё-таки, связано, — ну, а мне бы очень хотелось, чтобы этот дружеский союз укреплялся и дальше, чтобы никому в России больше не пришло в голову участвовать в подавлении восстания венгров ради спасения «Европейской Стабильности». А в эти дни исполняется как раз ровно 175 лет (дата красивая) с тех пор, как тогдашнее позорище закончилось: основные силы венгров, под командованием генерала Гёргеи, капитулировали перед российскими интервентами 13 августа 1849 года, но отдельные очаги сопротивления существовали и после этого, Клапка в крепости Комаром держал оборону против австрийцев до 5 сентября.
И... я понимаю, что многим россиянам не понравится, что я сейчас их предков называю «интервентами» и говорю о «Венгерской виктории» как о чём-то позорном. Заранее прошу прощения у всех, чьи чувства я задеваю, — но... истина дороже. А у моей семьи с венграми особые отношения, — так что кому ещё об этом сказать, если не мне. В истории каждого народа, наряду со славными страницами, найдутся и позорные; великороссы — НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ. Сила русских — не в отрицании своего позора, а как раз в способности признать собственные ошибки... так, чтобы до конца. О своём позоре не надо забывать, — напротив, о нём нужно очень хорошо помнить, чтобы это никогда не повторилось. «Венгерский поход» 1849 года — одна из таких позорных страниц нашей истории; таково моё убеждение.
Да, Паскевич был великим полководцем (впрочем, за всю «Венгерскую кампанию» он, кажется, не выиграл ни одного сражения), а Николай I — и вовсе выдающимся человеком, лучшим, пожалуй, российским правителем XIX века... но они были заложниками существовавшего в России тогда государственного порядка, — и всего «мирового порядка», в который этот российский порядок и его основные выгодоприобретатели (убивший Пушкина «Высший Свет») очень даже органично вписались. «Защитив» австрийских славян от венгерского «красного террора», — российские «защитники»... немедленно отдали «спасенных» в руки Габсбургов и австрийского Генштаба. И если венгерский «красный террор», не особо разбираясь, бил, всё-таки, по реакционному элементу в австрийских славянах, был нацелен против него, — то последующая политика Габсбургов, тоже не разбирая каждый отдельный случай, выкорчёвывала всё прогрессивное, что было среди подаренных им славян. Российская армия помогла австрийцам подавить венгерскую национально-освободительную революцию не ради каких-то российских «национальных интересов», а ради сохранения «Европейской Стабильности»... и появления той почвы, на которой через некоторое время выросли бандеровцы и усташи. Тут нечем гордиться.
И всё же... всё же, у великороссов есть повод для того, чтобы порадоваться, вспоминая о тех событиях. В рядах императорской армии всё-таки нашлись люди, которые встали на пути у происходящего кошмара, вышли на бой против «своих», ввязавшихся в несправедливую войну. Их было очень немного... они не повлияли на ход кампании, и не могли повлиять на её исход (это важно)... но, всё же, как во время Второй Мировой войны была и другая Германия, так во время «Венгерской кампании» была и другая Россия. Имена этих русских героевспасла от забвения советский историк Ревекка Авербух... с её выводами (в отличие от легенды о капитане Гусеве) современная наука не спорит, потому что там спорить не с чем, — историк изучила материалы военно-полевых судов.
«Обследование этих материалов вскрывает большое количество дел о побегах. Мотивировки, приводимые в судебных делах, говорят о тяжелом положении солдат в русской армии, о побоях, в результате чего дезертирство было частым явлением. Русские солдаты уходили в Австрию и Пруссию, а подчас перебегали к венграм и даже сражались в их рядах.
Так, Иван Петров 18 июня (1849 г.) перешел к Венграм, прослышав, что "в Венгрии солдатам живется лучше".
(...)
"За побег и служение в рядах венгерских мятежников" военно-полевые суды приговорили к расстрелу или шпицрутенам рядовых Овсянова, Яковлева, "флейтщика" егерского полка Ивана Васильева, профоса того же полка Кузьму Коншина, деньщика Моисея Стельмаха...
(...)
За бегство к "мятежным венграм" был приговорен к смертной казни схваченный с оружием в руках рядовой Абсамиков. Эта же участь постигла рядового Корнея Журомского, который, оказавшись по болезни в одном из венгерских городов, попытался навсегда остаться в Венгрии»
Выглядит это всё, на первый взгляд, не очень солидно. В самом деле: капитан Гусев, отказывающийся идти в поход против венгров и произносящий перед царским судом пламенную речь об общности интересов русского и венгерского народов, — это красиво, это гламурно; а рядовой Иван Петров, переходящий к венграм, прослышав, что "в Венгрии солдатам живется лучше" — это как-то грубо, низко, по-мужицки. И всё же... вдумайтесь! Солдат Иван Петров «ради хорошей жизни» не в Америку уехал (как немалое число русских людей тогда), а пошёл сражаться против своих, встав на сторону заведомо более слабых, обречённых на поражение «чужих». Понимал ли рядовой Иван Петров, что революционная Венгрия будет раздавлена превосходящими силами россиян и австрийцев? Конечно, понимал! Не мог не понимать: хотя в Российской империи психиатрия была менее развита, чем в Советском Союзе, — но откровенно «блаженных» в армию не брали и тогда.
Кроме того, именно у Николая I уже был личный опыт столкновения с восстанием «нахватавшихся впечатлений в Европе» солдат и офицеров, — «Венгерской кампании» не мог не предшествовать строгий отбор её будущих участников; солдата, у которого были бы замечены хоть какие-то признаки «блаженства», никто никогда бы в «заграничный поход» не отправил. Это обстоятельство, между прочим, стоило бы иметь в виду и тем современным историкам, которые нажимают на то, что большинство российских военнослужащих, перешедших на сторону Венгрии, составляли этнические поляки... эти современные историки считают, что Николай I, собираясь воевать прежде всего именно против польских революционеров, примкнувших к движению в Венгрии (Бема, Дембинского и других), был полным идиотом. Потому как если, всё-таки, не считать императора полным идиотом, то придётся предположить, что при подготовке похода против Венгрии и поступивших ей на службу польских «смутьянов» всех поляков, которые должны были участвовать в этом походе с нашей стороны, самым тщательным образом проверяли на предмет «мятежных» настроений.
Ещё раз: русский солдат Иван Петров, принимая решение пойти против своих и встать на сторону революционной Венгрии, прекрасно понимал, что Венгрия уже скоро будет раздавлена. Но, всё же, предпочёл сделать один глоток вольной жизни, — хотя бы ради этого и пришлось пойти на скорую и «позорную» (в «войне против своих») смерть.
Между прочим, примечательно, что большинство русских героев, вставших на сторону Венгрии, были рядовыми или имели низшие чины. Ревекка Авербух поминает и «сражавшегося на стороне венгров русского офицера П.Васильева», — но большинство осуждённых царскими судьями были из самых простых людей. Может быть, им и хотелось глотнуть хорошей жизни, — но что-то подсказывает мне, что не дали бы они волю этому своему желанию, если бы не ощущали и несправедливость дела, в которое их втянули. Слишком уж обречённым был «источник красивой жизни», чтобы вставать на его защиту только ради «удовольствий»... слишком уж предрешён был исход схватки, чтобы ради только этого поворачивать оружие против «своих».
С теми, кто скажет, что солдат Иван Петров и подобные ему «пошли против Родины», я спорить не стану. Скажу только, что тогда, когда Родина втягивается в дурное дело, — долгом всякого, кто любит её по-настоящему, будет пойти против неё; встать у неё на пути, — для того, чтобы она не погрязла в неправде, не утонула во зле... мне так кажется.
Сегодня мнепочему-тозахотелось поговорить орусском упрямстве.Даже не знаю, почему так... точно знаю только, что этоникак(подчёркиваю это,совершенно никак)несвязано с тем, что именно сегодня исполняется ровно два с половиной годанашей уважаемойСпециальной Военной Операции. Естественно, об этом тоже очень хочется поговорить, — но рассказать об итогах двух с половиной летмужественных и героическихусилийНаших Воинов-Героев,наших мужественных защитников, ставших вЭтой СтраненастоящейНациональной Элитой, я попробую завтра. А сегодня — всё-таки о русском характере.
Сегодня, по случаю выходного, решил предаться совершенно отвлечённым размышлениям... они к текущему моменту не имеют никакого отношения. То есть, вообще. Совсем-совсем. Надеюсь, товарищ Читатель, Вы меня правильно поймёте.
Давайте представим себе какую-то совершенно несправедливую войну. Может быть, запрограммированную или там ещё какую-нибудь... в общем, товарищ Читатель, в нашем с Вами воображении должна возникнуть некая военная операция, которая не имеет ничего общего с нашей уважаемойСпециальной Военной Операцией. Вообще. Совсем-Совсем.
Сегодня я решил порассуждать о патриотизме. И патриотизме не простом, а государственном. Сразу оговорюсь: к нашему уважаемому государству и тому, что происходит в нём, эти рассуждения не имеют никакого отношения. Совсем. Это я вообще, отвлечённо рассуждаю.
Итак, государственный патриотизм. Могут сказать, что это — любовь к Родине... или, например, любовь к «своему» государству вообще, либо к какой-то определённой разновидности «своего» государства. Могут так сказать, так может показаться. Но на самом деле всё совсем не так.
Что-то у меня воображение разыгралось, — да настолько, что я начал себе представлять то, что сегодня представить невозможно. Предлагаю Вам, товарищ Читатель, присоединиться ко мне, — давайте развивать воображение вместе. Это же полезно...
Вот давайте представим себе... я понимаю, что живя в современной Российской Федерации, такое даже представить почти невозможно... Но, всё-таки, давайте представим, что в России на самый-самый «верх», к рычагам управления государством, прорвались враги народа. Допустим, служащие американским империалистам, — сейчас, говорю же, это себе очень трудно представить... но давайте, всё-таки, напряжём воображение и как-нибудь представим.
Захотелось продолжить разговор о правильном пути проведения денацификации. О социальной хирургии — способе крайне жестоком, но в некоторых обстоятельствах, к сожалению, единственном возможном. Разумеется, я никого ни к чему не призываю, — в том числе НЕ ПРИЗЫВАЮ и к применению приёмов социальной хирургии при проведении денацификации в реальной жизни. Меня занимает исключительно теоретический вопрос, — ничего более.
Поголовное истребление «Вермахта», его вырезание, — неважно, в какой стране это завелось и как называется, — единственный возможный путь возвращения к здоровому состоянию... но, всё-таки, он, конечно, очень жесток. И выглядит отвратительно. Настолько, что даже уже написав о том, что по-другому нельзя, — просто не получится, — я всё равно продолжал сомневаться.
Почему-то захотелось ещё раз вернуться к рассуждениям о безумной войне, которая не имеет вообще ничего общего с нашей уважаемойСпециальной Военной Операцией. О виноватых в такой войне (ничего общего не имеющей со Специальной Военной Операцией) уже говорилось, — но одна сторона этого занятного вопроса осталась почти без рассмотрения.
Сразу должен оговориться: я ни в коем случае НЕ утверждаю, что Российская Федерация, наше уважаемое государство ведёт сейчас (или вело когда-либо раньше) агрессивную войну. Этого не было и не могло быть, — хотя бы потому что «планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны» запрещены статьёй 353 Уголовного Кодекса Российской Федерации... и поскольку за эти чудовищные, особо тяжкие, не имеющие сроков давности преступление наш уважаемый суд никого не осудил, то, стало быть, не было и события преступления.
И всё-таки, про современность... ну, то есть, не совсем про современность. Про нынешние эпохальные события, — но отрицательно, от противного. Порассуждаю немного о том, чего нет и быть не может, — чтобы сколько-то приблизиться к пониманию того, что есть.
Относитесь ко мне, товарищ Читатель, как хотите, но я не могу с Вами этим не поделиться. Недавно мне приснился сон, — и во сне я опять увидел эту страну. То есть неЭту Страну, не (выделяю это так, как только могу, чтобы ни у кого не было никаких сомнений) нашу уважаемую Российскую Федерацию, — а вот эту страну, которая мне однажды уже приснилась... ну, ту, где была «Главная оппозиционная сила», подозрительно похожая на Партию Зюганова, — настолько похожая, что даже странно, ведь Партия Зюганова действует как раз в Этой Стране, а та страна, которая мне приснилась, была совсем не похожа на Российскую Федерацию.
Сегодня мне почему-то захотелось продолжить рассуждения о безумной войне, которая, разумеется, не имеет ничего (совсем ничего, подчёркиваю это!) общего с нашей уважаемой Специальной Военной Операцией. Впрочем, понятно, почему: глубокий смысл Специальной Военной Операции, как мне уже приходилось отмечать, невозможно постичь непосредственно, — и потому единственный способ хоть как-то приблизиться к пониманию этого смысла состоит в том, чтобы предаваться рассуждениям о том, что не имеет со Специальной Военной Операцией ничего общего... познавая полную противоположность Специальной Военной Операции, мы с Вами, товарищ Читатель, можем немного приблизиться к пониманию и её тоже. Путь отрицательного познания — трудный... но именно в данном случае это единственный путь, идя по которому, можно хоть к чему-то прийти.
Сегодня мне хотелось бы продолжить опыт отрицательного познания Специальной Военной Операции По Защите Донбасса, - опыт познания данного уважаемого общественно-политического явления через рассуждения о том, что к нему, этому явлению, не имеет никакого отношения. Впрочем, по ходу рассуждений придётся коснуться и непосредственно самой уважаемойСпециальной Военной Операции, - но в основном речь будет идти о чём угодно, только не о ней.
