Гжельская роспись — лицо вятичей?

Сегодняшний текст мне придётся писать на основе предположений и допущений, — говорю Вам, товарищ Читатель, об этом сразу.

Тут вот какая история: много где (включая пресловутую «Википедию»), указано, что во второй половине 80-ых годов прошлого века советские археологи Кравцов и Векслер раскопали в Гжели поселение древнерусского времени. Но, увы, нигде не указано, какое племя древнерусского племени жило в этом поселении, — нашим историкам нет до этого дела. 

По указанной выше причине мне остаётся сделать предположение: поскольку Гжель находится не просто недалеко от Москвы и даже не просто к югу от Москвы, но между Москвой и Рязанью, — то я предполагаю, что жили там представители того же восточнославянского племени, которое населяло Москву и Рязань. Я предполагаю, что с давних пор в Гжели жили вятичи, и то искусство, которым прославилась Гжель, некоторым образом связано с древнейшими традициями предков россиян.

Думаю, никто не станет спорить, если я скажу, что гжельская роспись и хохломская роспись, «Гжель» и «Хохлома» — это лица России. Два лица... двух разных составных частей великорусского народа. «Хохлома» — это с берегов Волги, с южного «края» расселения кривичей. А вот «Гжель» — это из-под Москвы, это вятическое.

Примечательно вот что. Кривичи, вообще-то — племя более северное, чем вятичи. А вот если, не зная предыстории, сравнивать «Гжель» и «Хохлому» — то именно гжельская роспись будет выглядеть, как «более северная», «более спокойная и холодная». Дерзну даже сказать, что в «Хохломе» побольше жизни, в то время как от «Гжели» веет... чтобы никого не обидеть (вот такой цели у меня нет точно), выражусь мягко: вечным покоем.

Многое, однако, встаёт на свои места, если обратиться к арабским источникам. Среди прочего, арабские исследователи отмечали у обитателей той земли славян, которая была ближе всего к Дербенту... особое отношение к смерти: «При сожжении покойника они предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему богом». Оно, это особое отношение к смерти, доходило у наших предков даже до самоубийств жён на могилах мужей: «И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».

От каких-то далекоидущих выводов воздержусь, — мне просто кажется, что тут есть, над чем поразмыслить.