Прежде всего я, конечно же, должен сказать о том, что операции по «смене пола» в России строго запрещены. Эта практика, — ужасная, — полностью противоречит Традиционным Ценностям нашего уважаемого государства. Полагаю, что Вы, товарищ Читатель, знаете об этом, но на всякий случай сообщаю: нельзя так делать.
Далее. Прошу у Вас, товарищ Читатель, прощения: давным-давно, рассуждая о первоначальном названии российской столицы (столицей России является город-герой Москва... оказывается, даже это знают не все), Я НАГОВОРИЛ ГЛУПОСТЕЙ.
Глупостью являлось использование написания: «Мъсков». Я полагал, что первоначально в летописи название города выглядело именно так. Это было моей ошибкой. В основе которой лежала лень, — я думал, что «Ипатьевскую» летопись можно не читать, довольствуясь пересказами. Пожалуйста, простите меня.
Нынче я занялся-таки изучением «Ипатьевской» летописи. Как оказалось, там достаточно много сведений именно про Россию, — про то, как жили наши предки. Вятичи, составившие ядро великорусского народа (русских в современном значении этого слова), — и залесские кривичи, после подчинения которых вятичам Россия приобрела привычный вид.
Так вот. Там говорится чётко:
«И приславъ Гюрги и рече «приди ко мне, брате въ Московъ»» (ПСРЛ, II:29)
К слову: обращено это самое «брате» было к князю Святославу, — уроженцу Чернигова, который к тому времени успел побыть соправителем в Киеве, всё проиграл «и бежа за лесъ у Вятиче Святославъ Олговичь» (там же, с. 28). После того, как опальный князь оказался «у Вятиче», — киевские гауляйтеры Чернигова попытались его преследовать... но быстро поняли, что чтобы ходить через Вятичей, нужно быть Юрием Долгоруким. После чего предложили вятичам («верховской» их части) сделку: «Она же слышавша, оже Гюрги прислалъ къ нему в помочь, и не сместа по нему ити; но съзвавша Вятиче и реша имъ: «се есть ворогъ нама и вамъ, а ловите его убити лестию и дружину его избити, а имение его на полонъ вамъ» — и тако възвратистася изъ Дедославля» (ПСРЛ, II:29). Привожу этот отрывок из летописи полностью для того, чтобы стало понятно, как именно «верховские» земли подчинялись Чернигову. После того, как Юрий Долгорукий прислал в помощь князю Святославу отряд, — «черниговское правительство» не попыталось мобилизовать древних россиян, чтобы раздавить это воинство; вместо этого черниговская «законная власть» предложила вятичам самим разобраться с князем Святославом (и, после разборки, забрать себе его имущество), потому что этот русский князь, мол, «ворог нам и вам»; то есть, гауляйтеры Чернигова предполагали, что вятичи видят во всех черниговцах своих врагов... не «законных правителей», а именно «ворогов». Вхождение этой части Земли Вятичей в «волость» черниговских князей означало исключительное право черниговских князей совершать нечто такое, что превращало их для вятичей в ворогов.
Я, однако, отвлёкся. Возвращаюсь к основной мысли. В летописи написано чётко: «Московъ», — никаких «Ъ» между М и С; чёткий, полноценный звук О.
Впрочем... остаюсь при своём мнении: этот отсутствующий в речи коренных москвичей звук добавили в название российской столицы люди киевской культуры. Настаиваю: первоначальное название столицы вятичей было — Мсков. Просто вот такое сочетание твёрдых согласных для людей киевской культуры — невыносимо. Поэтому древние украинцы добавили между [м] и [с] звук [о]... предполагаю, что появление там именно [о], а не [е] ([ь]), было как-то связано с тем, что Гюрги (Юрий Долгорукий), от которого исходило первое известие о Москве, — относился к вятичам хорошо, и пытался передать именно вятическое звучание.
Так летописная история Москвы началась. А потом, по мере того, как значение Москвы для русских летописцев возрастало — у них появилась потребность скрыть её вятическое происхождение. Признавать какое-либо родство важного духовного центра (в Москву, извините, переехал русский митрополит) с «мерзкими вятичами» русским летописцам не хотелось... очень не хотелось, поэтому, в конце концов, городу поменяли пол. Так нельзя делать с людьми, это противоречит Традиционным Ценностям, — но... в общем, Мсков стал Москвой.
Нечто похожее... случилось и с другим важным для вятичей городом — Рязанью. Точнее — Рязанем... во всяком случае, первоначальное летописное название этого города звучало именно так: «Олегъ же выйде изъ Стародуба и приде к Смолиньску, и не прияша его Смоляне, и иде къ Рязаню; Святополкъ же и Володимеръ поидоста въсвояси» (ПСРЛ, I:98). Предполагаю, что именно такое обозначение местные жители... придумали, чтобы не расстраивать дорогого гостя, человека древнерусской культуры. Как мне кажется, исходное название города содержало отсылку к имени Вята (Вятко), «праотца» окских славян, и было созвучно с еврейско-арабским словом «Вантит». Видя перед собой древнерусского человека, который уже много пережил, — вятичи порешили не делать ему ещё больнее... и скрыли, что он нашёл убежище именно в городе Вятко, где живут настоящие Вятичи. Для чего и было выдумано название, подозрительно созвучное со словом «грязь»... Но оно было мужского рода, — и так, «мальчиком», Рязань прожил... почти до Монгольского нашествия.
Потому что... Согласно нашим учебникам истории, Старую Рязань сожгли злые монголо-татары. А вот если внимательно читать русские летописи, — получается нечто иное.
Но сначала (опять прошу прощения) — «Википедия». Без неё тут никак. «В 1185 и 1207 годах Рязань (Старая) разорялась владимирским князем Всеволодом III Большое Гнездо, а в 1208 году восставшая Рязань была им сожжена. Всех «злых» и «виновных» казнили, рязанских бояр арестовали и увели в заточение, женщин, детей и «товары» вывезли и разослали по городам Владимирского княжества. Через два года Всеволод разрешил выжившим жителям Рязани вернуться обратно», — так написано в «свободной энциклопедии». Во всяком случае — сейчас. Владимирские кривичи, под водительством князя Всеволода-«Гнезда», вели против вятичей опустошительную войну... склоняюсь к мысли, что лично князь-«Гнездо» втянулся в неё, потому что поверил рассказу владимирских бояр об «убийстве Андрея Боголюбского Кучковичами, при большом количестве Надежных Свидетелей»... ну, Андрей Боголюбский ему родным братом приходился, и он, стало быть, «мстил за брата» — всем вятичам, до кого мог дотянуться. А сами владимирские бояре просто хотели, чтобы вятичей не было. Кончилось это плохо... для владимирских бояр, которые в ходе Монгольского нашествия потеряли всё. Впрочем, битва при Коломне и битва на Сити, — во время которых значительная часть владимирского боярства встретила свой конец, — случились уже после Липицкого побоища, в котором защитников Земли Владимирской полегло ещё больше.
Я к чему... Свою борьбу владимирское боярство, в итоге, проиграло, — но сначала-то чувствовало себя победителями. И вот, незадолго до Монгольского нашествия, их Победа стала полной — ненавистный Рязань был сожжён. Об этом рассказано во многих русских летописях:
"Въ лето 6718 (...) Того же лета ходи Всеволодъ на Рязань, и рече имъ: поидете къ мне съ сыномъ моимъ Ярославомъ, за Оку, на ряды - и переидоша къ нему, и ту я изыма, и посла пълкы, изыма жены и дети, а градъ ихъ зажьже; и тако расточи я по градомъ" (ПСРЛ, III: 31), - Новгородская первая
"Въ лето 6716. Посла великый князь Всеволодъ сына своего Ярослава въ Рязань на столъ, Рязанци же лесть имуще къ нему, целоваша крестъ ко Всеволоду, и не управиша, и изимаша люди его и исковаша, а инехъ въ погребехъ засыпавше измориша; Веволодъ же слышавъ се, иде на Рязань съ сынми своими, и пришедъ ста у града Рязаня, и Ярославъ изиде противу отца своего, и целова и съ радостью. И прислаша Рязанци буюю речь, по своему обычаю и непокорьству; и повеле великый князь всемъ людемъ изити изъ града и съ товаромъ, и яко изидоша вси, повеле зажещи градъ, и оттуду иде къ Белугороду, и повеле ть зажещи. И възвратися Володимерь великый князь Всеволодъ со всеми своими полкы и съ сыномъ своимъ Ярославомъ, поимъ по собе все Рязанци и епископа ихъ Арсенья" (ПСРЛ, I:183) - Лаврентиевская
"Въ лето 6718 (...) Того же лета ходи князь великий Всеволодъ на Рязань, и рече имъ: "поидите ко мне съ сыномъ моимъ Ярославомъ, за Оку, на миръ;" и переидоша къ нему, и ту ихъ изнима, и посла къ граду полкы, и градъ ихъ зажже, а жены ихъ и дети поима, и тако расточи по градомъ" (ПСРЛ, I:211) - Троицкая
О том, как владимирский князь-«Гнездо» сжёг Рязань, рассказано во многих источниках. А вот о том, что «через два года Всеволод разрешил выжившим жителям Рязани вернуться обратно», — источники, почему-то, молчат. При этом, первые летописные известия о рязанском Большом Поджоге расходятся между собой как раз на два года («Въ лето 6718» и «Въ лето 6716»).
Нет-нет, о том, что «злые Татары» много чего сделали на земле Рязанской, в источниках — есть. А вот что именно там есть, давайте, товарищ Читатель, попробуем оценить.
«Въ лето 6745 (...) Того же лета, на зиму, придоша отъ восточные страны на Рязаньскую землю, лесомъ, безбожнии Татари, и почаша воевать Рязаньскую землю, и плноваху и до Проньска; попленивше Рязань весь и пожгоша, и князя ихъ убиша, ихже емше овы растинахуть, другыя же стрелами растреляху въ ня, а ини опакы руце связывахуть; много же святыхъ церквий огневи предаша, и манастыре и села пожгоша, именья не мало обою страну взяша, потомъ поидоша на Коломну» (ПСРЛ, I:196), — это из «Лаврентиевской» летописи. И этот рассказ выглядит откровенно «клюквенным»... если считать, что рассказывается именно о «заново отстроенном городе». Хотя бы потому что сообщается о «много же святыхъ церквий огневи предаша», — но... Ещё раз: никаких сообщений об «аварийно-восстановительных работах» в Рязани (после поджога, осуществлённого князем-«Гнездом») летописи не содержат. То есть, четверть века местные жители, не покладая рук, строили «много же святыхъ церквий», — и летописцы этого не заметили?! До всех остальных «аварийно-восстановительных работ» в Рязани летописцам, допустим, просто не было дело, — копаются там себе вятичи, и пускай копаются, — но строительство «много» церквей на пепелище старого города, даже если все они были деревянными, летописцы не заметить не могли. Точнее — могли... но только в том случае, если замечать им было нечего. Потому что летописный «Рязань весь» — это просто другое обозначение «Рязаньской земли», а вовсе не «заново отстроенный город».
А вот — из «Троицкой» летописи: «Тогда иноплеменници обступиша градъ Резань, декабря 16, и острогомъ оградиша, князь же Резаньский затворися въ городе съ людьми. Татарове же взяша градъ Резань, того же месяца в 21 день, и пожгоша весь, и князя ихъ Юрья убиша и княгиню его, а иныхъ же емше мужей, и жены и дети, и черньца и черниць и ерея, овыхъ разсекаху мечи, а другихъ стрелами стреляху, тьи въ огнь вметаху, иныя имающе вязаху, и поругание черницамъ и попадьямъ, и добрымъ женамъ и девицамъ предъ матерми и сестрами, епископа ублюде Богъ, отъеха прочь въ той годъ, когда рать оступила градъ; много же святыхъ церквей огневи предаша, а манастыреве же и села пожгоша, и имение немало обоя стран взяша и потомъ поидоша на Коломну» (ПСРЛ, I:221-222; если где-то какие-то слова переписал неправильно, забыл поставить Ъ и так далее, прошу извинить). И я бы мог обратить внимание на некоторые противоречия, которые можно найти в этом летописном известии, — но не буду: достаточно того, что есть основания полагать, что речь здесь идёт вообще не о Старой Рязани. Потому что именно тут происходит смена пола, — а ещё название города начинает записываться через Е.
То есть, только что летописец знал, как пишется название города: «Того же лета, на зиму, приидоша от восточныя страны на Рязаньскую землю, лесомъ, безбожнии Татарове со царемъ Батыемъ...» (ПСРЛ, I:221; это тот же абзац), — и вдруг «забыл». И так удачно забыл, что поменял городу пол и корень названия (теперь оно стало созвучно со словом «резать»). Или...
А может быть, речь в летописных известиях, касающихся прихода монголов, идёт вовсе не о Старой Рязани? А о каком-то другом городе, — просто в той же земле? Городе, где, судя по всему, сидел владимирский гауляйтер...
Пройдя через множество испытаний, после Монгольского нашествия москвичи, наконец, получили своего русского князя, — Даниила Московского. Он был сыном Александра Невского... но сам Александр Невский приходился внуком князю Всеволоду-«Гнезду». И поэтому в Москве появилась потребность «отмыть образ» этого владимирского князя... а со «светлым образом Отца Российской Государственности» поджог Рязани как-то не увязывался. И поэтому-то Рязань стал Резанью, чтобы, в конце концов, превратиться-таки в Рязань... но уже Рязань-девочку.
Комментариев нет:
Отправить комментарий