Полк шинели на проволоку побросал, —
Но стучит над шинельным сукном пулемет,
И тогда еле слышно сказал комиссар:
— Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!
Есть в военном приказе такие слова!
Но они не подвластны уставам войны.
Есть — превыше устава — такие права,
Что не всем, получившим оружье, даны...
Межиров
Сразу скажу, что обсуждать вопрос о том, "достойны" ли события, произошедшие ровно век назад, считаться днём рождения Красной Армии, я не собираюсь. Понятно, что никакой великой победой русского оружия тогда даже не пахло (будь по-другому, дальнейшие события происходили бы совершенно иначе), — но несомненно и то, что новая армия у России (новой России, Советской России) появилась как раз примерно в те дни. И если уж тогдашние руководители Советского государства, никогда не скрывавшие того, что ближайшим итогом событий конца февраля 1918 года было следующее: "Положение дела, объективно, похоже на лето 1907 года. Тогда нас задавил и взял в плен русский монархист Столыпин, теперь немецкий империалист (...) Мы в плену у германского империализма, нам предстоит трудная и долгая борьба за свержение этого застрельщика всемирного империализма" (Ленин, ПСС, т. 35, с. 391), — всё-таки почему-то выделили именно 23 февраля; если Ленин, обладавший, как известно, не только выдающимся умом, но и острейшим чутьём, именно в сводках за 23 февраля почувствовал рождение новой армии, — то у нас, потомков, нет никаких оснований оспаривать выводы, сделанные тогда. Речь о другом.



























































