Размышления о древней истории России натолкнули меня на одну любопытную мысль, которая касается отнюдь не древности.
Когда задумываюсь о вятичах на сколько-то продолжительное время, - начинает казаться, что как-то я неправильно думаю. Что-то всё о племенах да о племенах, — а классовый подход забыт. Некоторое время назад я не стал отгонять эти мысли от себя, - решил помучиться. И кое-что понял.
По понятным причинам, мы, современные люди, современные россиян, очень мало знаем о том, каково было внутреннее устройство вятического общества. По всей видимости, это было рабовладельческое, — развитое рабовладельческое, — общество, где рабами были именно местные, а не пленники-иноплеменники. То есть, иноплеменников вятичи, скорее всего, тоже брали в рабство, но «главным источником» рабов было именно внутренне расслоение. Своих единоплеменников-рабов (и рабынь) знатные вятичи, по всей видимости, продавали, - в том числе киевским князьям.
Тут, чтобы не быть совсем уж голословным, сошлюсь на «Повесть временных лет». Согласно ей, князь Святослав, задумав перенести свою столицу куда-нибудь подальше от наголову разбитых вятичей (тогда они, всё-таки, были побеждены только один раз, а не трижды, как ко времени Владимира Мономаха), говорил: «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае — ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы». Соответственно, можно сделать вывод, что где-то на Востоке (про земли на западе от Руси, Чехию и Венгрию, киевский правитель говорил отдельно) существовал очаг работорговли, причём он был где-то недалеко от источника воска и меда. Бортничеством промышляли как раз вятичи, — соответственно...
«Верхи» и «низы» вятического общества вряд ли сильно любили друг друга. Став боярством, — в широком смысле слова, — при князьях из рода Рюриковичей, племенная «элита» вятичей с лёгкостью отреклась от собственного прошлого, переняла «киевское» отношение к «простому народу», даже стала старательно окать (в московских «верхах» остаточное оканье держалось вплоть до начала прошлого века), среди московских «верхов» обычным делом было выдумывание родословных, «непростые люди» готовы были даже платить (в том числе культурным выходцам «из Южной Руси») за «свидетельства» о том, что их предки были «из Орды» или «из Литвы» («Многие дворянские роды возводили себя к выходцам из других стран и земель. Это стало своеобразным обычаем русского дворянства, которое в результате едва ли не в полном своем составе оказалось имеющим «иностранное» происхождение. Причем наибольшей популярностью пользовались два «направления»: или «из Немец», или «из Орды»»), — откуда угодно, только бы не с Земли вятичей (позже этим стали развлекаться и сподвижники Петра Великого, например Меншикову «сочинили генеалогию, достойную графского титула: происходил якобы из знатной польской фамилии Рожинских, предки которых поселились в Малороссии»).
Однако... это не так важно. Может быть, у вятичей было развитое рабовладение, и вообще Вятия была похожа на Древнюю Грецию, — почему позже, познакомившись с древнегреческими мифами, местные жители приняли их, как родные, имена греческого происхождения (Александр, Василий, Дмитрий, Петр, Екатерина, Елена, Ксенья, Татьяна и так далее) получили широчайшее распространение, и даже исконному скандинавскому названию страны («Русь») великороссы предпочли греческое («Россия»). А может быть, рабовладельческие порядки нашим предкам я приписываю из-за нашей общей склонности к национал-мазохизму (в Киеве есть не меньше двух памятников Кию, Щеку, Хориву и сестре их Лыбедь, а найдётся ли во всей России хотя бы один памятник Вятко?), и на самом деле вятичи жили единой братской общиной, где общим было всё, что только может быть общим. Это... не так уж важно. Потому что, повторю, об истории вятичей мы знаем очень мало, и совсем мало — о том, как было устроено их общество. Зато мы знаем о положении племени вятичей в "Древнерусском мире", - мире, "центром" которого был Киев; мире, о котором (и, что очень важно, с точки зрения которого) рассказывает "Повесть временных лет".
А теперь, как говорится, следите за руками.
На протяжение многих веков российским интеллигентам, — и вообще местным образованным людям, местной «элите», — с раннего детства, рассказывали историю именно с «киевской» точки зрения. Историю «Киевской Руси» представители местных «верхов» воспринимали, как свою историю. Положительные и отрицательные оценки киевского летописца становились, поколение за поколением, их собственными оценками.
В то же время, существование вятичей не скрывалось совсем. О том, что на территории Великороссии жили вятичи, — да и о том, что они заняли особое место в истории великорусского народа, — российским образованным людям, в общем и целом, было известно.
Соответственно, у российской «элиты» сложился определённый набор психологических особенностей, определяющим образом повлиявший на её отношение к российским «низам», - и... к Украине.
К российским «низам» местная «элита» постепенно стала относиться, как летописные поляне к летописным вятичам. И тут уже не имело значение, являются ли «мужики», с которыми имеет дело «барин», потомками вятичей или залесских кривичей, — для «барина» они все были «лесными жителями, жрущими нечистое», к которым только так и можно относиться, потому что по-другому не понимают.
В то же время, великорусская «знать» всё же кое-как помнила свои корни. Где-то в самых глубинах «элитного» сознания жила-таки память о предках-вятичах, — и когда доходило до «Украинского вопроса», когда заходила речь об Украине... в образованных россиянах начинали просыпаться «мстительные вятичи», которые просто обязаны были, — «голос крови», — мстить потомкам полян за все действительные и мнимые обиды, когда-то нанесённые предкам. Мня себя полянами в Великороссии, — в отношениях с «хохлами» знатные россияне пытались перевернуть летописный мир, заставить потомков полян оказаться на том месте, которое в летописи занимали вятичи.
Самое же ужасное заключалось, — и, пожалуй, заключается до сих пор, становясь особенно опасным для Национальной Безопасности в Эпоху нашей уважаемой Специальной Военной Операции, — в том, что такое вот сложное отношение к Украине россиянами («элитные» представления проникают и в «простой народ») не осознаётся. Во всяком случае, осознаётся не вполне. На выходе у русских (в современном значении) рождаются навязчивые и нездоровые желания: многие (к сожалению) из современных великороссов страстно желают (и очень сильно обижаются, не встречая взаимности), чтобы украинцы признали себя одним народом с ними («Мы все — поляне!»), — и, в то же самое время, сами себя признали «вторым сортом» русского народа, смешными «хохлами».
Комментариев нет:
Отправить комментарий