Сегодня, товарищ Читатель, я хочу поделиться с Вами своими мыслями насчёт того, где находилась столица вятичей. Если заголовок текста Вам покажется странным, на грани или даже за гранью, — то я Вас пойму. Надеюсь, к концу текста Вы меня тоже поймёте, — и сложится у нас с Вами, стало быть, взаимопонимание.
Российские исследователи пришли к выводу, что столица вятичей называлась «Корьдно» (или «Хордаб» в арабских источниках). Её помещают куда-то на территорию современной Калужской области, ничего особенного там не находят, — и на том считают исследовательскую миссию выполненной.
Мне кажется, что «Корьдно» ищут не там, а в основе этой исследовательской ошибки лежит... страх перед древней российской историей. Наши ученые боятся обнаружить в нашем прошлом что-то такое, что обрушит их привычные концепции. Вот поэтому они вычитывают в «Поучении» Владимира Мономаха про «Корьдно»... и останавливаются на этом. Ведь раз Владимир Мономах, воевавший против вятичей, назвал их столицу «Корьдно», — значит она именно так и называлась, правда же? Или нет?
Вот есть на Донбассе такой город, который в советское время назывался Красноармейск. В источниках, имеющих отношение к Нашему уважаемому Государству, его называют «Красноармейском» и только так, и Вы, товарищ Читатель, можете в современных летописях прочесть об окружении Украинских Неонацистов в Красноармейске и освобождении Красноармейска. Но если вдруг Вы, товарищ Читатель, загляните зачем-то в источники, имеющие отношение к Украинскому Неонацизму, то... там про Красноармейск не найдёте вообще ничего. Зато в этих источниках будет много про «Покровск», — на той стороне этот город принято называть именно так. Если россиянин назовёт этот город «Покровском» или украинец «Красноармейском», — на таких людей посмотрят с подозрением... хотя и россияне, и украинцы прекрасно знают оба названия, и слыша одно из них, сразу понимают, о каком городе идёт речь.
Мне что-то подсказывает, что с названием «столицы» вятичей в древности происходило примерно то же самое, что сейчас происходит с названием Красноармейска. Обе стороны Конфликта на территории Залесья, — начавшегося ещё при киевском князе Святославе Игоревиче и продолжавшегося много веков, потому что стороны никак не могли устранить его первопричины, — знали два названия главного города вятичей. Но в официальном Киеве предпочитали финское название («Но где мог стоять летописный город Корьдна, что в переводе с древнефинского означает дорога»), — название, которое использовали ростовские меря, законопослушные граждане государства со столицей в Киеве. Его же предпочитали и арабские путешественники, которые непосредственно с вятичами не общались или почти не общались: во-первых, со времён Хазарского каганата арабы видели в вятичах своих врагов, во-вторых, на Волге вятичей не было; зато там были «черемисы» (будущие марийцы), у которых сложились хорошие отношения с приверженцами исламского фундаментализма (очень сильно позже марийцы будут до последнего поддерживать Казанское ханство и сопротивляться «московской колонизации»), — вот от них, главным образом, арабские путешественники и черпали сведенья о «городе Хордабе».
Так было во времена Владимира Мономаха. Но шли годы, «Киевская Русь» окончательно развалилась, — а сын Владимира Мономаха Юрий (Георгий), оставшийся в народной памяти как Долгорукий, стал налаживать отношения с вятичами. В конце концов, стороны пришли к взаимопониманию, — и у князя Юрия Владимировича появилась возможность, ничего не опасаясь, приглашать гостей въ Мъсков. Именно так называли свой главный город сами вятичи. «Корьдно» не нужно искать, — этот город знают если не все современные земляне, то очень многие, и всем известно, где именно он находится и как туда попасть.
Правда, знают его, всё-таки, под «киевским» названием, потому что... «настоящие» москвичи никогда не называют свой город с буквой О; москвичи акают (а слово «масквич», со вторым ударением на букве А, в определённых кругах является ругательством... примерно столь же страшным, как «жид», если не круче), — и, как я предполагаю, акали всегда. «Мъсков» — «Москов» (буква «Ер», обозначаемая твёрдым знаком, в древности читалась, как краткое О) — это киевское произношение вятического названия. Которое звучало как... просто Мсков.
Название «Мсков» напоминает по своему звучанию Псков, — и... мне кажется, что это неслучайно. Названия двух древних городов, — не сами города, а именно их названия в живом великорусском языке, — связаны между собой исторически. Для московских князей из рода Рюриковичей, — и, позже, царей Романовых, всеми правдами и неправдами возводившими свой род к Рюриковичам, — гордившихся тем, что являются потомками Владимира Мономаха (и не очень гордившихся тем, что являются потомками Юрия Долгорукого, хотя московский престол они получили именно благодаря ему), было идеологически важно, чтобы название их столицы звучало настолько по-киевски, насколько это вообще возможно. Местная знать долгое время старательно окала, потакая желаниям правителей, — и, в конце концов, название «Москов»/«Москва» стало «общепринятым». Но если для московских князей имело огромное значение то, как их подданные называют столицу, — то названия других городов был для них гораздо менее важны. Особенно приграничных, — тут важно было, чтобы московские «призывники», в случае чего, стояли насмерть, а как именно они выговаривают имя своего последнего рубежа, большого значения не имело. Вот так древний, — изначально кривический, — город Плесков, позже ставший у киевлян «Пьсковом» (Песковом, буква «Ерь», обозначавшаяся мягким знаком, читалась, как краткое Е), москвичи стали называть Псковом, как бы в память об изначальном названии своего города.
Отдельно стоит сказать о расположении столицы вятичей. Москва находится почти на северной границе расселения племени, уже северная часть Московской области, — Ногинск и выше, — это земли кривичей. Казалось бы, устраивать столицу именно здесь вятичам было опасно... но это лишь в том случае, если в кривичах они видели врагов. Между тем, «Повесть временных лет» намекает на то, что изначально отношения между племенами не были враждебными: «И жили между собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты». Кривичи здесь не упоминаются, но можно предположить, что восточнославянские племена вообще изначально жили в мире между собой. Тем более что летописец Нестор всё-таки указывает на определённую культурную близость именно вятичей и кривичей: «А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай... Этого же обычая держались и кривичи...»; вообще, не удивлюсь, если идея славянского братства, «панславизма», родилась именно в головах вятичей... что стало ещё одним их большим отличием от полян, чуть ли не первым историческим деянием которых стала резня таких же славян-древлян (известная по летописи, как «Месть Ольги»). И тогда как раз вполне логично, что двигаясь к берегам Оки из Польши («вятичи — от рода ляхов»), Вятко и его спутники сделали первую остановку именно на Москве-реке, в местах, где жили не только финны, но и такие же славяне.
Очень косвенным свидетельством особого положения Москвы может служить упоминание русского города М-к-с в труде персидского историка Джувейни «История завоевателя мира»; население этого города «по многочисленности своей [точно] муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотами и лесом, до того густым, что [в нем] нельзя было проползти змее». Если речь идёт действительно о событиях монгольского вторжения в Великое княжество Владимирское и именно о Москве, — это не установлено, но и не опровергнуто, — то получается, что уже ко времени Монгольского нашествия Москва была крупным и густонаселённым городом. От «основания» города Юрием Долгоруким тогда прошло меньше ста лет, — но если предположить, что Юрий Долгорукий «основал» вятийскую столицу, то многое встаёт на свои места. И необычная многочисленность населения Мскова объяснима, — в «Повести временных лет» говорится о многоженстве вятичей и их необузданности, противопоставляемой кроткому и тихому нраву полян... великороссы по сей день, несмотря на все демографические проблемы, — один из самых многочисленных народов Европы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий