Если Вы, товарищ Читатель, осудите меня за крикливый заголовок, — я сразу приму все Ваши упрёки. Обратите только, пожалуйста, внимание: в заголовке — вопрос. Утверждать это я не готов, — даже сейчас, в свете всех знаний, полученных за прошлый год.
Давайте я сначала немножко о личном расскажу. Точнее, повторю. Моя мать родом из Владимирской области, некоторая часть моего детства прошла среди владимирских крестьян-колхозников (точнее, разумеется, бывших колхозников), они многому меня научили, и я по сей день благодарен за эти уроки, — и им, и той земле, на которой всё это происходило. К тому же, родился я не в «вятической», а как раз в «кривической», северной части Подмосковья. Мне с детства рассказывали общепринятую версию российской истории, — ну, где сначала был «Киевский период», один на всех, а потом Юрий Долгорукий кого-то (в свете данных археологии, которые пока не запрещены к распространению, можно предположить, что... вятичей) привёл на Мещерские болота, среди поселений финских рыболовов «основал Москву», и так, стало быть, получилась моя Родина, пройдя ещё и через «Владимирский период». Ну, то есть, был сначала «Киевский период», потом — «Владимирский», а следом случилось Монголо-Татарское Нашествие, захватчики тут всё сожгли, а восстановить сожжённое лучше всего почему-то получилось у москвичей... вот такую версию российской истории мне рассказывали в детстве; нам рассказывали. В качестве «подтверждения» возили нас, школьников, в город Владимир, водили по музеям тамошним... тут мне, впрочем, повезло: первый раз во Владимир меня возили родственники, только не в музеи, а по делам, поэтому сначала я узнал Владимир-на-Клязьме с «обычной» стороны; потом, уже «от школы», побывал в исторической части, — и понял, что «обычная» и историческая части Владимира представляют собой два разных города. Впрочем, тогда особого значения этому я не придал, просто осадок остался.
Я к чему. Меня, как «почти владимирца» и уроженца «кривической» части Подмосковья, общепринятая версия российской истории полностью устраивала. И поскольку вообще мне история, как школьный предмет, очень нравилась, — я с готовностью воспроизводил всё то, что мне рассказывали (и что я сам читал в доступных советских книжках), «просвещая» своих одноклассников-«технарей». То есть, обманутый сам, я становился разносчиком лжи... и с этой ложью, которая не вызывала у меня никаких сомнений, которая меня полностью устраивала, — я прожил на свете 36 с небольшим лет. Но теперь я понимаю, что мои представления о древней истории моей Родины были ложными, что я был ещё и разносчиком лжи, — и это сейчас лишает меня права молчать. Я вынужден копаться в древней истории России сейчас, вынужден тратить на это много времени, — именно потому, что прежде думал об этом меньше, чем следовало, потратил на это значительно меньше времени, чем нужно было потратить.
Итак, сегодня хотелось бы поговорить о том самом Монголо-татарском нашествии. Которое насильственно закончило «Владимирский период» российской истории, — и после которого начался «Московский период». В том, что до Монгольского нашествия «главным» в Залесье был Владимир, а после него «главной» стала Москва, — никто, вроде бы, не сомневается. Как и в том, что после Монгольского нашествия именно вокруг Москвы собрались земли, на которых возникла современная Россия. То есть, то, что «Владимирский период» сменился «Московским» благодаря Монгольскому нашествию — это исторический факт. Может быть, Москва стала бы «главной» и без вторжения; может быть, Россия точно так же могла сложиться и вокруг Владимира... может быть, а может и не быть. И вот я, по размышлении, прихожу к выводу, что без Монгольского нашествия современной России не было бы. Москва без внешней помощи никогда не вырвалась бы из-под «крыла» Владимира, — а владимирские князья, если бы им не помешали, до последнего пытались бы отстроить-таки Киев-на-Клязьме. И, в итоге, была бы тут... нет, не Украина, а «Киевская Русь» в том состоянии, в котором те русские земли пребывали, находясь в составе Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Могли ли появиться на свете современные Украина и Беларусь, если бы во время восстания Богдана Хмельницкого на свете не было бы «Московии» (Русского царства со столицей в Москве) — вопрос. Понятное дело, что с точки зрения украинских и белорусских националистов «без Москвы мир был бы гораздо лучше», — но они могут придерживаться этой точки зрения в том мире, где Москва была и есть. А вот если бы её совсем не было, то... им бы просто некого было ненавидеть.
Московским князьям, — и вообще залесским русским князьям, начиная с Александра Невского (который в Москве не княжил, но с древними москвичами какие-то отношения имел; документов об этом не осталось, зато есть «документы» об образовании Московского удельного княжества во главе с сыном князя Александра Даниилом, а о том, стал бы князь отправлять сына, пусть и младшего, удельным князем сюда, не наладив какие-то связи с местным населением... поразмыслите, товарищ Читатель, сами), — нередко бросают обвинение в «коллаборационизме», сотрудничестве с монгольскими оккупантами. И это обвинение выглядит справедливым... если принять, что к тому времени существовал единый русский народ, чью государственность разрушили монгольские захватчики. Вот только есть подозрение, что никакого «единого русского народа» в XIII веке не существовало; существовали, — по-прежнему, как и во времена «Повести временных лет», — восточнославянские племена, находившиеся в непростых отношениях между собой. И... можно предположить, что если для одних из этих племён, — в частности, для залесских кривичей, живших во Владимире и Твери, — монгольское нашествие действительно было ужасным несчастьем и крушением их государственности, — то другие славянские племена могли смотреть на монголов если и не как на освободителей, то как на меньшее зло, с которым даже можно выстроить союзнические отношения. Вот, например, вятичи, жившие в Москве и Рязани...
После того, как поддержанные вятичами князья проиграли междоусобную войну 1174 — 1177 годов, владимирский правитель, известный, как князь-Гнездо (Большое), установил в Москве и Рязани порядки, подозрительно напоминающие оккупационные. То есть, установление «владимирцами» оккупационных порядков Рязани — это исторический факт, известно и о восстании, которые рязанцы подняли в 1208 году против князя-гауляйтера Ярослава Всеволодовича (отец Александра Невского, между прочим). О том, что тогда происходило в Москве, известно меньше, но если учесть, что бояре Кучковичи, некоторым образом связанные с Москвой, были на весь мир объявлены «убийцами Андрея Боголюбского»; это исторический факт, что Кучковичей объявили «убийцами Андрея Боголюбского», сохранились надписи на стенах соответствующего содержания... в общем, есть основания полагать, что и не создававшие династий московские князья «домонгольского периода» были князьями-гауляйтерами.
Далее. Историческим фактом является участие москвичей в «Федорчуковой рати» — походе ордынцев на Тверь, который был предпринят в 1327 году. «Тверь, Кашин, Торжок были взяты, опустошены со всеми пригородами; жители истреблены огнем и мечем, другие отведены в неволю», — есть подозрение, что москвичи участвовали в этом не только потому, что князь (Иван Калита) велел. «Простые» московские ратники увидели возможность отомстить кривичам, — за все обиды, которые те нанесли вятичам в домонгольский период.
Исходя из того, что в домонгольский период вятичи оказались оккупированы ближайшими родственниками, а в ранее-монгольский период — не без удовольствия этих ближайших родственников резали, помогая монголам, — можно сделать предположение, что в какой-то исторический момент сложился союз между монголами и вятичами. «Проводниками» этого союза, скорее всего, выступили рязанцы: Рязанское княжество находилось на границе с «Великой Степью», рязанские князья (пользовавшиеся поддержкой местного населения, в отличие от своих сменщиков, которые владимирского князя боялись гораздо сильнее, чем рязанского народа) в случае опасности могли бежать к половцам и долгое время жить у них («В 1145г., после смерти Святослава, Ростислав Ярославич стал единоличным держателем Рязанской земли. В 1146г. он был осажден в Рязани Андреем Боголюбским и бежал вместе с сыном, Глебом, к половцам (...) В 1153г., после смерти Ростислава, в Рязани сел на княжение его сын Глеб, который вернулся в Рязань в 1159г. из половецких владений»)... раз рязанцы смогли наладить отношения с половцами, то могли наладить отношения и с победившими их монголами, тем более что часть половцев монголам подчинилась.
Такое предположение как бы противоречит тому, что известно о жестоком монгольском нашествии на Рязань и Москву. Вся беда — в том, что о жестоком нашествии на Рязань известно, прежде всего, из русских источников XVI века, а между XIII и XVI веками прошло некоторое время; то, что русские летописцы 16-го века старались представить события трёхвековой давности, как «вторжение злых захватчиков» и «героическую борьбу всего местного населения против нашествия» — понятно. В действительности же и штурм монголами Рязани, и последующий штурм монголами Москвы вполне могли осуществляться преимущественно изнутри и силами местного населения; которое за несколько дней, при небольшой помощи монголов, просто переловило местных князей-гауляйтеров и всех, кого считало связанными с «владимирским» оккупационным режимом. После чего сами местные жители сожгли Рязань, посчитав место проклятым (в дальнейшем русские князья пытались восстановить город на прежнем месте, но желающих участвовать в этом оказалось очень мало), а о каком-то ущербе Москве известно только из списка «Лаврентьевской летописи», сделанного в 1377 году, спустя полтора века после событий. В летописи говорится: «Тое же зимы взяша Москву татарове, и воеводу убиша Филипа Нянка за правоверную хрестьянскую веру, а князя Володимера яша руками, сына Юрьева, а люди избиша от старьца и до сущаго младенца; а град, и церкви святыя огневи предаша, и манастыри вси и села пожгоша, и много именья въземше отъидоша», — и всё бы ничего, вот только церкви святыя и манастыри вси каким-то образом сгорели, не оставив после себя никаких следов. Настолько, что даже летописец затрудняется сказать, в честь каких святых эти церкви и монастыри были поставлены, и сколько их было всего. Убийство московского воеводы именно за веру христианскую выглядит, мягко говоря, сомнительно, поскольку «в начале татарских завоеваний, когда покорялся один народ за другим, захватчики демонстрировали максимальную веротерпимость». Что же касается монгольских и близких к монголам источников, то... вполне понятно, что там старались показать «доблесть завоевателей» всеми возможными способами, а помощь местного населения плохо вписывалась в концепцию.
Между прочим... не хочется цитировать «Википедию», когда речь идёт о древней истории России, но тут без неё — никак: «С XIII века Мценск подвергался нашествию монголо-татар. Во время нашествия Батыя в 1238 году город, вероятно, не пострадал. После изнурительной осады Козельска монголо-татары ушли в степи, оставив Мценск в стороне». Чернигов, князьям которого Мценск «подчинялся», монголы разнесли, «Древнему Чернигову был нанесен колоссальный ущерб», — а вот Мценск не тронули. Или, быть может, получили помощь оттуда?
Союз вятичей с монголами, похоже, держался очень долго. Широко известно, что в 1380 году рязанский князь Олег (святой с 2023 года) выступал, как союзник ордынского хана Мамая, из-за чего Куликовская битва едва не превратилась в русскую междоусобицу. Менее известно, что и московский князь Дмитрий Донской в то время выступал, как союзник Тохтамыша, соперника Мамая в уже ордынской междоусобице. Можно осторожно предположить, что события 1382 года, закончившиеся разорением Москвы Тохтамышем, начались с того, что князь Дмитрий... предложил москвичам всё-таки ещё потерпеть и заплатить дань Тохтамышу, как «законному царю». У москвичей, почувствовавших свою силу, это понимания не встретило, — а закончилось всё тем, что через пару лет после Куликовской битвы ордынское иго было восстановлено в почти полном объёме, и, возможно, держалось бы по сей день, если бы вскоре к древним казахам хана Тохтамыша не зашли в гости древние узбеки эмира Тимура (Тамерлана).
К слову, если москвичам монгольское иго надоело уже к 1380 году, — то остальные вятичи пришли к тому же далеко не сразу... Повторю, не хочется ссылаться на «Википедию», когда речь идёт о древней истории России, но без неё опять не обойтись. «Во время бегства многие русские ратники были перебиты своими же, — русскими крестьянами, которые во время движения русского войска к Белёву подверглись разорению с их стороны», — это речь идёт о Белевской битве 1437 года (источники указаны, Беспалов Р. А. Белёвское побоище 1437 г. в истории Северо-Восточной Руси первой половины XV в // Белёвские чтения. — М.: Изд-во МГУЛ, 2005. — Вып. 5. — С. 31—55 и Бахтин А. Г. Образование Казанского и Касимовского ханств / науч. ред. Г. Н. Айплатов. — МарГУ. — Йошкар-Ола, 2008. — 251 с.; то, что «московские» воины, двигаясь к Белеву, вовсю грабили местных жителей, подтверждается летописями: «В летописях конца XV — середины XVI вв. можно выделить два вида рассказа о Белевской битве и определить их основные черты. Первый из них (ЬА) сообщал о походе московских войск, которые по пути к Белеву грабили местных жителей...»). Впрочем, русское войско к Белеву вели князья Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный, имевшие влияние как раз в северной, то есть «кривической», части Московского княжества... Возможно, разоряя крестьян в окрестностях вятического Белева, воины Шемяки просто следовали древней традиции, — но в таком случае и местные потомки вятичей тоже последовали традиции и отнеслись к наследникам Орды, как к меньшему злу.
Комментариев нет:
Отправить комментарий