Этим текстом я, в общем-то, хочу свести счёты с теми временами, когда был читателем газеты «Завтра», — можно сказать, со своим прошлым. С тем кусочком своего прошлого. Те, кто читал её тогда же, помнят, конечно, что в 2004 — 2005 годах это издание сильно изменилось. А сегодня я попробую объяснить, с чем были связаны те изменения, и как «Команда Проханова» из того, чем она была в «лихие девяностые», стала тем, что она собой представляет сегодня. Зайти придётся очень издалека.
В первые годы нынешнего века в России, — особенно среди российской левой общественности, — возник интерес к «теологии освобождения». Связано это было с «покраснением» Латинской Америки, которое началось с Венесуэлы и охватило даже страны, где прежде «левым», что называется, было нечего ловить (вроде Гондураса, бывшего оплотом «демократии по-американски» во времена первой латиноамериканской «красной волны», связанной с успехами коалиции «Народное Единство» в Чили и повстанцев-«сандинистов» в Никарагуа), вызвало у россиян надежды... сейчас уже трудно даже сказать, на что это были надежды и откуда они взялись. Но тогда казалось, что «с Чавесом» идёт чуть ли не Мировая Революция, причём она случится «вот-вот» (там ещё мировой экономический кризис 2008 года «подоспел»).
Чавес и другие деятели латиноамериканской «красной волны» были приверженцами католической «теологии освобождения», — и некоторых местных теоретиков это прямо-таки вдохновило. А между тем, в православной церкви, есть, можно сказать (надеюсь, это никого не обидит и не оскорбит), своя «теология освобождения».
Начинается эта линия (именно в РПЦ, что следует иметь в виду) с Сергия Радонежского, благословившего московского князя Дмитрия (прозванного потом Донским) на войну против Золотой Орды. Отношения Дмитрия Донского с Золотой Ордой, если начать разбираться, носили сложный характер, - в войне, закончившейся известной Куликовской битвой, ключевым союзником московского правителя выступал ордынский же хан Тохтамыш, которого «Москва», по существу дела, поддержала против Мамая (или как там его звали на самом деле), - в ходе борьбы за власть в той самой Золотой Орде; через пару лет после Куликовской битвы Тохтамыш явился к Москве, а вся местная верхушка, во главе с победоносным князем, убыла в неизвестном направлении (то есть, князь-то убыл известно куда, в Кострому, а вот насчёт остальных представителей московской «элиты» сведений меньше), после чего Москва была взята штурмом, разграблена и сожжена. Но это - если начать разбираться. А вот в восприятии «простого народа» война Дмитрия Донского против Мамая однозначно была национально-освободительной борьбой русских, которую благословила Церковь.
Следующая «точка» этой «освободительной линии» связана с деятельностью патриарха Гермогена, времён «Смутного времени». С ним тоже, если начать разбираться, всё непросто, поскольку изначально он, вроде как, сотрудничал с польскими интервентами и тем московским правительством, которое их приглашало... Но, опять же, в памяти «простого народа» он остался, как деятель, благословивший национально-освободительную борьбу великороссов против польской оккупации.
Дальше эта «линия» тянется к патриарху Никону, проведшему в РПЦ радикальную реформу богослужения. Патриарх, изначально будучи приверженцем «древнего благочестия», затем пошёл на решительный разрыв с местной «Традицией», — во имя того, что считал истинным. Надо отметить, что большинство сознательных или не очень сознательных приверженцев «русской теологии освобождения» Никона не любит, в его конфликте с протопопом Аввакумом предпочитает становиться на сторону последнего. Это — их ошибка, которая вполне объяснима (более чем объяснима), но ведёт к... тому, что революционеров (даже «латиноамериканского уровня») из таких людей не получается.
дальше - митрополит (позже патриарх) Сергий (Страгородский) и сменивший его патриарх Алексий I, признавшие Советскую власть и давшие теологическое обоснование этого признания. Не только в буржуазной пропаганде, но и среди иных представителей местной оппозиционной (даже левой) общественности распространено толкование «сергианства» как готовности сотрудничать с любым режимом. Это - КЛЕВЕТНИЧЕСКОЕ толкование; как раз-таки "сергианцы" защищали Советскую власть, даже оказываясь в немецко-фашистской оккупации. Позже они отказывались поддерживать «разоблачение культа личности» (с чем, собственно, связан хрущевский «накат» на РПЦ), потом — противились «рыночным реформам»; многие из них так или иначе поддерживали Верховный Совет во время событий 1993 года (некоторые были на баррикадах), — и «народно-патриотическую оппозиция» после ельцинского переворота... между прочим, «образцовое» дореволюционное духовенство, противопоставляемое «сергианцам», сперва спокойно работало чиновниками при царском режиме («духовной коллегией», без патриарха), потом первым выбросило царский портрет на свалку после Февральской революции, затем благословляло защитников интересов англо-французских инвесторов ("белогвардейцев") и, наконец, докатилось до сотрудничества с фашистами, - вот, где действительно готовность служить кому угодно; Советскую власть эти "образцовые" не признавали не по "убеждениям" (которых у них, похоже, не было), а потому что считали её недостаточно сильной и полагали, что она падёт "вот-вот"... это "вот-вот" длилось примерно до конца Великой Отечественной войны, а потом носители "образцовых" взглядов стали склоняться к "примирению"...
По сути дела, «сергианство» пошло по тому же пути, что и Никон (очень далеко по нему, между прочим, продвинулся отец Дмитрий (Дудко), духовник народно-патриотической оппозиции конца прошлого - начала нынешнего века); обнаружив себя (и всю церковь) в «конфликте» с Советской властью, — они, так или иначе, начали искать источник «проблем» не в Советской власти, а в самих себе. Они оказались способны признавать себя неправыми, - чего нынче... очень многим не хватает. За это, в общем-то, их и «не любят».
Воззрения отца Дмитрия (Дудко) были сложными и, в целом, противоречивыми. Важное место в них занимал образ «Государства Российского», чуть ли не самым совершенным «воплощением» которого мыслился царь Николая 2-ой... по всей видимости, как раз из-за того, что «царь-мученик». Этот образ «царственного страстотерпца» в мировоззрении некоторых представителей РПЦ и близких к церкви деятелей (политические воззрения которых могли быть строго какими угодно, это не отличительное свойство только «русской теологии освобождения») приобретал огромный размер, сливался с образом «Святой Руси» (понятие, введённое, между прочим, как раз Сергием Радонежским... ну, а кто именно первым додумался до толкования «Святая Русь по определению», то есть «Русь непогрешимая», об этом наука не знает) и, в конце концов, вытеснял из картины мира Христа. То есть, «государь-страстотерпец», олицетворявший «государство-великомученицу», и становился в их картине мира «Спасителем». Тут очень важно, что в таком мировоззрении «Государство Российское» становилось именно «святыми» и «непогрешимым», неспособным ошибаться. Такие люди могли признавать собственные ошибки, были способны допустить мысль о том, что когда-то могла (и может) ошибиться даже вся Церковь, - но мысль о том, что неправо может быть "Государство Российское" становилась невыносимой. Отсюда, между прочим, вытекало очень последовательное (и воинствующее) неприятие ельцинского режима, - как "антинародного" и "русофобского", «антигосударственного» исторического недоразумения, которое должно "сгинуть" как можно скорее. В "лихие девяностые" такие люди лучше других помнили о том, как в 1993 году возникло именно ельцинское государство, о перевороте 4 октября... чаще других указывали на «незаконность» и беззаконность этого режима, а Ельцина, по существу, воспринимали, как «Антихриста». Государство Российское не может быть неправо, а раз очевидно неправо, значит это не Государство Российское, — примерно таким был порядок рассуждений этого круга людей.
Так вот. Отец Дмитрий (Дудко), духовник газеты «Завтра», — газеты Государства Российского, — скончался 28 июня 2004 года. Теперь тех, кто постарше, прошу просто напрячь память. Помните, что начало происходить с изданием Проханова прямо со второй половины 2004 года? Ну, как «Команда Проханова», только-только помогшая Зюганову справиться с «Семигинщиной», резко охладела к Партии Зюганова, — без объяснения причин, — потом подружилась с Рогозиным, потом пришла к светлой мысли: «Путин должен пойти на третий срок, иначе России не станет!».
Происходящее с «Завтра» выглядело загадочно, трудно было понять, что же происходит с людьми, у которых только что была совсем другая позиция. А разгадка была проста: 28 июня 2004 года у «Команды Проханова» умерла совесть. Отец Дмитрий (Дудко) был совестью «Газеты Государства Российского», — а после его кончины замены не нашлось...
Комментариев нет:
Отправить комментарий